В Деве в саду Антония Байетт создает невероятно напряженную атмосферу, полную загадок и внутренних переживаний. Книга раскрывает сложные человеческие драмы на фоне величественного английского ландшафта, оставляя читателей с подозрением и захотевшими узнать больше до самого конца....
По крайней мере, он незаметно для себя приобрел достаточный душевный опыт, чтобы оценить эти новые чувства."
"Лукас, впрочем, сумел со временем проложить извилистый курс меж признанием и отрицанием случившегося в Уитби. Эксперимент и дружбу с Маркусом он тоже признать не спешил. Через несколько дней после Уитби Маркус, никогда и ни в чем не делавший первого шага, постучал в дверь Лукаса. «Входите!» – довольно бодро прокричал Лукас, но, увидев Маркуса, сел в кресло и глядел в стену в каменном молчании, пока мальчик не вышел на цыпочках, тихонько притворив за собой дверь.
Два дня спустя они не вполне случайно столкнулись в галерее.
– О, да это ты, Маркус! Пойдем ко мне, угощу тебя булочками.
Лукас напоил его стереотипным школьным чаем с булочками. Он все время улыбался и покровительственно обсуждал с Маркусом его школьные успехи, словно это и было самым важным и интересным в жизни его гостя.
– Ну вот и ты наконец! – словно Маркус где-то пропадал или опоздал к назначенному времени.
С заговорщицким видом учитель увлек его в лабораторию.
– За нами наблюдают, – сообщил он. – В этом я убежден. Меня даже посещали. Да. Это неземные организмы – какая у них природа и намерения, я до конца не выяснил, но, как только выясню, эксперимент перейдет в новую фазу.
Потом пришел день, когда Лукас предложил отправиться в Поле тысячи каменных курганов. Это во Флайингдейлсе – все тот же Йоркшир. Там должна быть высокая мощность излучения. Маркус знал, что, если он снова сядет в машину Лукаса, это будет черный ужас и что, если Лукас попросит, он это сделает. Он давно заметил, что настроения Лукаса никак не отражают истинность или ложность его теорий. Сам же Лукас в светлый момент в начале эксперимента сказал, что от напряжения, которому они себя подвергают, ломались люди и посильнее их.
Однажды, подходя в полумраке к двери Уродской лаборатории, он увидел на уровне глаз метрах в полутора от себя пылающий красно-оранжевый круг, тоже двигавшийся к двери.
