Зима гулкими хрустящими льдинками покрывала старый город. Изабель мечтала о чем-то большем, чем вечно тихий дворик и унылые зимние вечера. Однажды она осмелилась следовать за подружками на улицу, где их ждал мир доброго звука — веселых детей и радостных голосов, которые проникали сквозь ледяной мрак. В ночной тиши это шумило как дуновение ветра, пробуждающий сном затхлые улицы....
Мама проследила за её взглядом, но так и не поняла, на что смотрит дочь.
– Она меня не видит, – прошептала Изабель, когда мама Одвал ушла обратно в юрту.
Одвал кивнула:
– Не видит. Так и должно быть. Тебя вижу только я, и больше никто.
– Верблюды и лошади тоже видят.
Одвал нахмурилась:
– Да, наверное. Может быть, животные видят духов, а люди не видят? Если духи сами не захотят, чтобы их увидели?
Изабель поёжилась. Ей совсем не хотелось быть духом.
– Кто собирается в юрте?
– Все, как я поняла. Во всяком случае, все мужчины, которые пойдут на охоту за снежным барсом.
– А женщины не хотят, чтобы они шли охотиться?
Одвал покачала головой, и Изабель заметила, что она сжала руки в кулаки внутри длинных рукавов.
– Нет, они не хотят, я уверена. Мама там будет, она не позволит им убить Грейс. У нас договор с Фондом защиты барсов. Мы обещали на них не охотиться.
Изабель кивнула. Она читала об этом на сайте. Заключая договор с фондом, семьи кочевников-скотоводов обязуются не охотиться на снежных барсов и на архаров, диких горных баранов, которыми питаются барсы.
– Мы потеряем много денег, если нарушим договор. У нас перестанут покупать наши изделия, – Одвал с тревогой взглянула на Изабель. – Но все так разозлились из-за тех коз. Боюсь, они всё равно решат её убить. И я не знаю, как им помешать, – добавила она со слезами в голосе.
Она отвела Изабель в юрту, усадила её на свою кровать и побежала помогать маме. Они грели на печке большую кастрюлю, в которой, как показалось Изабель, был чай, хотя от него пахло не совсем чаем – во всяком случае не таким, как дома.
В юрту вошли несколько мужчин и женщин. Изабель съёжилась на кровати, забившись в угол. Она уже знала, что её видит только Одвал, но когда на кровать сели две женщины, Изабель не на шутку перепугалась: а вдруг они почувствуют, что тут есть кто-то ещё? Но всё их внимание было полностью поглощено запелёнатым в тёплое одеяло младенцем, которого держала на руках одна из них.
Изабель поняла, что днём кровати служили диванами. Их застилали плотными покрывалами, а к высоким спинкам, подпиравшим стену, прислоняли подушки. Мужчины расселись на другой стороне юрты. Одвал и её мама обошли всех гостей по кругу, предлагая им пиалы с чаем, кусочки белого сыра и какие-то маленькие клёцки, похожие на пельмени.
Судя по всему, спор насчёт снежного барса начался уже по дороге сюда.
