Зима гулкими хрустящими льдинками покрывала старый город. Изабель мечтала о чем-то большем, чем вечно тихий дворик и унылые зимние вечера. Однажды она осмелилась следовать за подружками на улицу, где их ждал мир доброго звука — веселых детей и радостных голосов, которые проникали сквозь ледяной мрак. В ночной тиши это шумило как дуновение ветра, пробуждающий сном затхлые улицы....
Брат вернулся домой победителем, а вскоре пришло сообщение из монастыря, где учился его сын. Мальчик внезапно слег. Никто не понял, что это был за недуг. Три дня он проплакал в постели, а потом умер.
– Это всё суеверия, – пробормотал один из братьев Одвал, тот, который был выше ростом и, наверное, старше. Второй брат кивнул, но при этом смотрел себе под ноги, словно всё-таки сомневался. Остальные мужчины сидели нахмурившись и что-то тихо бормотали себе под нос, но, кажется, были согласны с Юлом. Они допили чай и ушли по своим делам, на ходу обсуждая, что надо бы прямо сегодня заняться починкой стены в овечьем загоне, пока она не обрушилась окончательно.
Изабель повернулась к Одвал и прошептала:
– Кажется, всё хорошо.
– Да, если барс больше не будет таскать наш скот. – Одвал слезла с кровати и сбегала за тарелкой с едой, стоявшей на столике у печи. – Ты, наверное, проголодалась? – спросила она, забравшись обратно на кровать. – Тут осталось немного сыра и творога. Он вкусный, попробуй.
Изабель отщипнула на пробу маленький кусочек творога. Она не знала, что это такое. Кажется, что-то молочное. И действительно вкусное, даже чуть сладковатое. Изабель только теперь поняла, как сильно проголодалась.
– А ты уверена, что никто больше не знает, где их пещера? – тихо спросила она.
Одвал покосилась на маму, хлопотавшую у печки, и прошептала:
– Никто не знает. Но снежные барсы оставляют следы на снегу и царапают скалы. И мои братья и дядя могут их выследить, если захотят.
Изабель вздрогнула.
– Может быть, надо вернуться к пещере и проследить, чтобы до них никто не добрался?
Одвал кивнула, но потом поморщилась:
– Я сейчас не могу. Мне нужно помочь маме с войлочными игрушками. И сделать домашнее задание.
– А тут есть школа? – удивилась Изабель.
– Нет, школа в городе. На следующий год я поеду туда и буду жить в интернате при школе и ходить на уроки.
– Одна? Без родителей? – Изабель посмотрела на Одвал с сочувствием.
Одвал, кажется, удивилась такой постановке вопроса:
– Нет. Сухэ и Алтану нравилось в интернате. Там у меня будут подружки, мои ровесницы. И настоящий учитель! Здесь мне приходится заниматься самой, по учебникам. Сейчас я не могу никуда уйти. Надо помогать маме. – Она слезла с кровати и с тревогой взглянула на входную дверь. – Я понимаю, что надо пойти, но…
Изабель закусила губу.
