Зима гулкими хрустящими льдинками покрывала старый город. Изабель мечтала о чем-то большем, чем вечно тихий дворик и унылые зимние вечера. Однажды она осмелилась следовать за подружками на улицу, где их ждал мир доброго звука — веселых детей и радостных голосов, которые проникали сквозь ледяной мрак. В ночной тиши это шумило как дуновение ветра, пробуждающий сном затхлые улицы....
А вдруг Алтан и Сухэ уже отправились выслеживать Грейс? Она решительно встала с кровати:
– Можешь вырвать листок из тетрадки и нарисовать мне карту, как добраться до их пещеры? Я схожу и проверю, всё ли с ними в порядке.
Одвал радостно закивала, а потом вдруг нахмурилась:
– А ты сама сможешь подняться?
– Смогу, – твёрдо проговорила Изабель. На самом деле она не была в этом уверена и холодела от страха при одной только мысли о предстоящем подъёме, но ведь если кто-то обидит Грейс и её малышей, это будет ещё страшнее.
Одвал снова нахмурилась:
– Наверное, громко кричать. Чтобы спугнуть барсов. – Она улыбнулась. – Так даже лучше. Мои братья и дядя тебя не услышат.
– Точно! – хихикнула Изабель. – Они просто решат, что барсы услышали, как они поднимаются. – Она обняла Одвал, и та на секунду застыла от удивления, но потом тоже обняла Изабель. «Конечно ей одиноко, – подумала Изабель. – В школу не ходит, подружек нет, а оба брата намного старше, уже почти взрослые».
Одвал нарисовала ей карту на листочке, вырванном из тетрадки. Изабель снова надела дэгэл, сапоги, тёплую меховую шапку и выскользнула из юрты, приоткрыв дверь, когда мама Одвал смотрела в другую сторону.
Ей предстоял долгий подъём в одиночестве.
Глава шестая
Подниматься одной было намного труднее.
Но потом она подумала о котятах, и особенно о маленькой Куне, стиснула зубы и полезла вверх.
Наконец она вышла к камням у тропинки, где они сидели с Одвал, наблюдая на барсами на скалистом выступе."
"Не было слышно ни звука, и Изабель решила, что барсы, наверное, спят в пещере. Или не спят, а просто затаились, услышав её шаги.
