Зима гулкими хрустящими льдинками покрывала старый город. Изабель мечтала о чем-то большем, чем вечно тихий дворик и унылые зимние вечера. Однажды она осмелилась следовать за подружками на улицу, где их ждал мир доброго звука — веселых детей и радостных голосов, которые проникали сквозь ледяной мрак. В ночной тиши это шумило как дуновение ветра, пробуждающий сном затхлые улицы....
– И она видела, как горит кизяк. В юрте было тепло, печка топилась всю ночь. Запах был совсем не противным.
Папа Одвал вместе с другими мужчинами из лагеря повёл овец на зимнее пастбище. Одвал объяснила Изабель, что здесь поблизости есть несколько хороших мест, рядом с ручьями, где ветер сдувает снег с травы, но дует всё-таки не так сильно, чтобы доставлять неудобство животным. Если случается непогода, овцы весь день остаются в загоне и их кормят сеном. Пастухи ездят верхом на лошадях, а дядя Эрденэ – на мотоцикле.
Изабель и Одвал пошли в овечий загон, взяли лопаты и принялись сгребать навоз в невысокие плоские кучки, чтобы он быстрее высыхал. Когда он станет совсем сухим, его нарежут на небольшие кирпичики и будут топить ими печку. Девочки видели, как Сухэ и Алтан поднимаются вверх по склону, но по другой тропинке, не по той, что вела к обо, а оттуда – к укрытию снежных барсов. Одвал тревожно нахмурилась и принялась ещё быстрее сгребать навоз. Не прошло и пяти минут, как она оглядела готовые кучки и кивнула.
– Думаю, этого хватит. Теперь надо догнать Алтана и Сухэ. Мы возьмём лошадь. Так будет быстрее.
– А лошадь сможет подняться на гору? – удивилась Изабель.
– Они ушли в сторону старого рудника, – сказала Одвал. – Он давно заброшен, но дорога к нему более или менее ровная, для лошади в самый раз. А если склон станет слишком крутым, мы привяжем её где-нибудь, где нет ветра, и заберём на обратном пути.
Изабель наблюдала, как Одвал седлает серую лошадь. Она уже знала, что у лошади нет имени, но решила, что про себя будет называть её Тучкой, потому что её тёмная шерсть была точно такого же цвета, как грозовые тучи.
"Похоже, Тучка была добродушной и смирной. Она стояла как вкопанная, пока Одвал надевала на неё уздечку и затягивала седло, и совершенно не возражала, что девочки сели в седло вдвоём, причём Одвал пришлось подсадить Изабель. Тучка лишь покосилась на неё с любопытством и тихо фыркнула. Изабель улыбнулась про себя, представив, что сказала бы Дейзи, если бы увидела её сейчас.
Одвал ехала медленно и осторожно, придерживая Тучку перед каждым поворотом, чтобы убедиться, что прямо по курсу нет братьев.
Они ехали не так уж и долго, и тут Изабель потянула Одвал за рукав:
– Я слышу голоса!
– Да, я тоже, – кивнула Одвал.
