Девушка попадает в плен к жестокому и опасному мужчине. Перед ней встает выбор: подчиниться или погибнуть. Но в этой игре власти и выживания могут зародиться совсем другие чувства. История о том, как любовь рождается в самых темных обстоятельствах.
— Если ты врешь мне, Смертник… — нарочито спокойно процедил Эмин.
Завершать фразу не требовалось. Смертник уже не смертник, спесь с него сбита и жизнь ценить он научился. Я уверена, что Альберт сказал действительный адрес.
Но Эмин все равно отправил своих людей на место. Проверить. Я молилась, чтобы Альберт сказал правду. Я не выдержу пыток. Я боюсь Эмина.
Все оставшееся время я стараюсь не плакать, чтобы лишний раз не привлекать к себе его внимание. Мамочка… как же я скучаю по тебе.
— Неужели не приедешь, павлин? — чертыхнулся муж, вцепившись взглядом в наручные часы.
Я молилась, чтобы не приехал. Чтобы не испытывал судьбу на прочность. К Давиду я была равнодушна, но это не повод для холодной войны.
Но Басманов приехал. Сначала нутром, затем телом я услышала шум подъезжающих машин. В дом ему позволили зайти одному.
Бесстрашие уже погубило Смертника, следующий — Басманов.
Зайдя в дом, он сразу увидел меня. Я сидела, закрыв лицо кулаками, и тихо всхлипывала. Давид все понял без слов, но слишком поздно. Эмин оглушил его одним ударом. Басманов едва устоял на ногах, но это не помешало ему наброситься в ответ. Кулак с массивным перстнем врезался в челюсть Эмину.
На этот ответ муж зло вытер лицо запястьем, в пальцах его резко материализовался пистолет. Давид был взят под прицел. Взгляд Эмина не выражал эмоций, и прочесть дальнейшие действия было невозможно.
Давид выглядел бесстрашным даже под дулом, которое уперлось ему в челюсть. Муж размашисто ударил Басманова, заставляя пятиться в гостиную к полумертвому Альберту.
— Шевелись, — бросил муж, — только дернись, и ляжешь трупом.
С крючка безумца сорваться можно только мертвым.
— Знаешь, что привело тебя сюда? — Эмин ухмыльнулся, — спесь, гордыня и кичливость. Вот структура твоей составляющей, Басманов.
— Хорошо ты меня изучил. Четкий анализ, Шах. Жаль только, что девочку твою даже поцеловать не удалось, — парировал Давид, — она не дала поиграться. Недотрога. Но я силой брать не привык просто. А так бы моей стала…
Как и Смертник, за свою вольность он поплатился сразу. Ребро пистолета оглушило его в челюсть. Давид отлетел на метры, на его лице показалась кровь. Он оказался рядом с Альбертом — еще живым.
Я вскочила с места — вспыльчиво, необдуманно. Зря.
Серые прозрачные глаза тут же впились в мою фигуру. В его взгляде возникло недовольство — я вступилась за другого. Это был опрометчивый шаг.
