Девушка попадает в плен к жестокому и опасному мужчине. Перед ней встает выбор: подчиниться или погибнуть. Но в этой игре власти и выживания могут зародиться совсем другие чувства. История о том, как любовь рождается в самых темных обстоятельствах.
Это страшно. И опасно.
— Скоро будем на Батальонной, маленькая. Я скучал.
Он приблизился вплотную. Через тонкую материю я почти почувствовала, как он соскучился.
— Эмин…
Я шумно выдохнула и сумела поднять взгляд. Нужно просить, пока он добрый. Кажется, об этом говорила Полина. Жаль только, что блокнот с ее уроками потерялся в процессе моих перебежек. Но я все ее уроки и так запомнила.
— Я не смогу. Пожалуйста, не трогай меня. Дай мне время прийти в себя.
Одна Диана ожидала злости, вспышки, ярости. И даже оплеухи. Другая, которая говорила с Полиной, надеялась на чудо.
— Конечно.
— Конечно? — повторяю эхом.
Я не поверила своим глазам. Лицо Эмина не стало жестче, его поцелуи не превратились в грубость. И пощечины тоже не было.
А я ждала.
— Я не сделаю тебе больно, — пообещал он."
"Эмин усадил меня в машину, вытянул мои ноги над землей и ополоснул их от песка. Шоком для меня стал ковер с мягким ворсом — Эмин вытянул его из пакета и положил мне под ноги. Мягкие ворсинки «облепили» стопы, согревая их.
— Валера догадался, чтобы путь прошел легче, — сказал Эмин, — тебе тепло?
— Да. Спасибо, — шепнула я, боясь сорваться на хрип.
Эмин выпрямился и взмахом руки дал знак машинам готовиться. В салоне он пристегнул меня и поставил на мои колени контейнеры с едой. В отсек для напитков он поставил горячий чай, на панели лежали булочки, купленные для меня.
Колонна тронулась, и, постепенно разгоняясь, мы за ними. В пути на мои колени легла пастилка в фольге.
— Что это?
— После еды пососи эту таблетку. Валера отыскал у себя. Вроде от кашля, она смягчит горло.
Все это — горячая еда, чай и теплые круассаны — было бы так романтично, не будь так жестоко.
— К вечеру будем на Батальонной. Позже съездим к отцу и маме. Хочешь?
В дороге голос мужа звучал буднично, словно это не он только что отмывал меня от пота и крови. И себя заодно. Я посмотрела на его разодранные в кровь костяшки и затем заглянула в его глаза.
— К маме? — повторила я заторможенно, — с ней все хорошо?
За этим всем я забыла о том, в чьих руках она находится.
Стало стыдно. И больно.
— Да, — спустя время выдавил Эмин, — я часто бывал у них. Я тебя отвезу.
Я тебя отвезу…
Будто бы у меня был другой способ передвижения, кроме как с тобой.
Странный ты, Эмин. Очень.
— Спасибо, — выдавила я.
В течение двух часов я запихивала в себя еду. Сначала салат, потом горячее второе, которое я разделила с Эмином, а в конце я с усердием выпила горячий чай с шоколадным круассаном.
