Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Валера явно переоценил мои возможности, а Эмин заставлял есть, чтобы появились силы.
Но при виде большой плитки молочного шоколада я вспомнила об Альберте и, чтобы случайно не сойти с ума, провалилась в сон.
Когда я проснулась, до Волгограда оставалось уже совсем немного.
Глава 54
Мы вернулись домой, когда Батальонная встречала закат. Уже не первый в моей жизни, но в августе, оказывается, темная гладь воды выглядела не так устрашающе.
— Мы всегда будем здесь жить?
Говоря всегда, я имею в виду то время, пока жив Анархист.
Влажных плеч коснулся холод — я почувствовала приближение Эмина. Я только вышла из ванны, а он приготовил ужин. Запек мясо и заварил напиток, тем самым напомнив мне о моих обязанностях. Больше месяца я не делала этих привычных действий.
Ужин был вкусный, но горький. Молчание Эмина, сопровождающееся тяжелым дыханием, служило предвестником беды. Не иначе.
— Тебе не нравится мой дом?
Вроде вопрос, вроде угроза.
С другой стороны, мне все равно где ждать смерти Анархиста и вызволения мамы из его плена.
Тяжелые руки легли на шею. Крепкие длинные пальцы начали массировать кожу, отвыкшую от грубости. Влажные волосы колыхались от его дыхания.
Я зажмурилась, набираясь смелости.
И выпалила едва слышно:
— Эмин, я хочу в Сибирь.
Тело сзади резко напряглось. Большое тело, сильное. Я сжалась, в отражении стекла встречая его взгляд. На балконе становилось небезопасно.
— Зачем? Свободу почувствовала?
В голосе мужа не было злости. Лишь умиротворение.
Но горечь его подарков была в том, что столько одежды мне и за всю жизнь не выносить, если Эмин не изменится. Куда мне ходить в этих дорогих нарядах? Разве что в спальню с кинотеатром, выдумывая себе настоящий поход в кино.
Ключевое здесь — выдумывая. Эмин не любил настоящие кинотеатры.
— Диана? — повторил муж.
— Извини, я задумалась.
Как учила Полина? Просить, пока он добр? А если вдруг от моей просьбы он разозлится? А если не пойдет навстречу — напирать?
Напирать с Эмином было страшно.
Но Полина советовала. А я обещала попробовать.
— Ее звали Кристина, если ты помнишь, — заговорила я.
Дыхание мое сбилось — мужские пальцы затормозили свои движения и теперь просто сжимали кожу. Пока не больно.
— Прошло полгода.
