Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Я хочу сходить к ней на могилу. Хочу навестить ее родителей.
— Слишком много слова «хочу». Тебе не кажется?
Я замерла, оглушенная его голосом.
Вот здесь уже подмораживает. Скользко становится. В таких моментах тормозят, пытаясь устоять на ногах.
А я дальше иду.
Полина ведь учила.
— Этого хочет мое сердце, — выдавливаю тяжело, — у меня никого ближе не было. Мама, папа и она.
Эмин молчал. Это хорошо или плохо? У него там оттаивает или все к чертям в ледник превращается?
Я не понимала. Я уже слишком отвыкла от Эмина, а это может быть чревато.
— Скоро зима, — осторожно продолжила я, — осень, а затем зима. Улететь будет сложно. Август — хорошее время для Сибири.
Его руки тотчас же покрутили меня. К себе резко повернули.
Я задержала дыхание, подняла взгляд и обомлела.
В серых глазах было очень жарко. У меня получилось? Он оттаял?
— Я подумаю."
"Я шумно выдохнула и следом еще один урок Полины вспомнила. Поднялась на носочки и трепетно прикоснулась губами к шершавой щеке. Пальцами, правда, пришлось за его плечи уцепиться — чтобы не упасть.
Зато мои губы вспомнили его кожу и щетину грубую. В ноздри его запах попал, всю меня обуял. На миг задержавшись губами на его коже, я отпрянула, отступила на шаг. Лопатки уперлись в толстое панорамное стекло.
Он не держал. Но в его глазах больше не гулял огонь, там появилось наваждение.
Эмин сделал всего шаг, чтобы прижать меня к стеклу. Лопаткам стало больнее. Дыхание участилось.
Нет, Эмин.
Нет, пожалуйста.
Если ты захочешь продолжения, то я упаду прямо в эту черную реку под нами.
— А к маме когда? Сегодня? — выпалила я, не дожидаясь голодного поцелуя.
Эмин отклонился, словно просыпаясь. Его глаза все еще были затуманены. Он собирался меня поцеловать, а там уже тормоза на нет сходили. Поцелуй — это опасно. Страшно. Я еще не готова.
— Что? — хрипло выдавил он.
— К маме, — повторила я, — поедем сегодня?
— Сегодня отец запретил приезжать.
Запретил?
Но ведь это моя мама. Я хочу ее увидеть.
Я открыла рот, но тут же пожалела о своем порыве. Хорошее настроение Эмина закончилось.
— К тебе кто-нибудь прикасался?
Возрождалась старая песня. Я устала от допросов, Эмин.
Но не ответить было нельзя.
— Почему ты не спросишь, не обижали ли меня?
— Это одно и то же, — припечатал он.
— Тогда я уже отвечала.
