Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности.
Диана дрожит, потому что все еще уверена в моем безумии. Думает, что сейчас я разложу ее и сделаю ей ребенка. Как будто я желаю ее сопротивление, будто я хочу видеть ее сломанную, ее раздавленную… ни черта я этого не хочу. Я не чокнутый Анархист, да и дети сейчас ни к чему.
Возможно, я просто не хочу делить ее даже с детьми. Мысль такую вполне допускаю.
— Ребенок не для нас, Эмин. Я не хочу. Я не буду это делать, а если ты меня заставишь…
Диана замолкает. Дергает подбородком, как гордая. Еще не сломленная, моя девочка. Я не сломал, я ведь не Анархист. У нас все по-другому есть и будет. Хочу всегда видеть ее такой — гордой и будто бы сильной.
— От поцелуя не залетают, — усмехаюсь жестко, — просто поцелуй меня или сейчас же разложу. Прямо здесь.
Диана разозлилась. Она умела это делать, характер издалека видно — она сразу губы поджимает, скулы становятся острее, в голубых глазах не океан плещется, а целые глыбы застывают.
Люблю тебя, моя девочка. До безумия.
Не хочу ломать, ты мне такой нравишься. Но и отпускать тебя не хочу — уйдешь ведь. Я знаю, уйдешь. Не отпущу.
И все-таки она меня целует. На носочки встает и след на моих губах своими оставляет. Думает быстро соскочить, но я не позволяю — углубляю поцелуй без разрешения и взмахом руки к стене ее тельце припечатываю.
Вскрикивает.
Кричи, Диана. Громче кричи, чтобы надолго новый урок запомнить. Мой урок.
Обвиваю ее шею пятерней. Девочка задыхается — от страха больше, я ведь тонкую шею даже не сжимаю. Врываюсь в ее рот жадным поцелуем. Чертовски жадным. В глазах мутнеет, и я их просто прикрываю. Чтобы не видеть, как ее лед оттаивает, как страх плещется в этом океане.
— Эмин… Эмин!
Задыхается. Не от поцелуя, а от урагана. По-другому это не назовешь. Сжимаю ее тело в своих руках и наслаждаюсь тем, что могу это сделать. Небольшая, но упругая грудь в моих руках напряглась. Под напором моего колена ее ноги разъезжаются. Прекрасная, податливая, нежная. Коснувшись горошины на ее груди, ловлю сдавленный стон. Она боится будущего, но готова отдаться сейчас.
Я возвращаюсь к шее. Рядом с ухом невнятно бормочу:
— Дети будут позже. Но я надеюсь, что ты усвоила этот урок, моя маленькая.
Ее плечи подрагивают. Тело ее расслабилось после моих слов. Не хочет детей или не хочет от меня — думать об этом себе не даю. Это лишний повод для агрессии. Просто не время сейчас. Позже она обязательно заболеет мной.
Диана взметнула свои тонкие пальцы к лицу. Закрылась от меня, мелко подрагивая.
