Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— Ты ради морали сюда пришла? — рявкнул Булат, — молоко на губах еще не обсохло, девочка.
Я замолчала.
Условия, в которые он помещен, оставляли желать лучшего. Его конец — это подвал на окраине города, который Булат еще вчера считал своим.
Я с осторожностью посмотрела на Колю. Надеюсь, он будет молчать.
— Я пришла не ради морали. Эмин в отчаянии.
Булат резко начинает смеяться, будто для него это не новость.
Жестоко, страшно смеяться. Даже лицо в запекшейся крови и ожоговых корках не мешало ему.
Я отвернулась от ужасного зрелища.
— Смейтесь, пожалуйста, — кивнула я, — но я хочу знать, что мне делать после вашей смерти. Скажите, что с Леной? Где она сейчас?
— Эмин, мальчик мой, — усмехнулся Булат с горечью, — он сукин сын. Когда его накроет, тебе придется бежать. Как и твоей матери.
Я поняла, что Булат ничего не скажет о маме Эмина. Умирать будет — не скажет, поэтому Эмин принял решение закончить все сегодня.
— Где Анна? — Булат воспользовался моментом и моим интересом.
— Эмин прячет ее, — я тревожно облизала губы, — теперь мой вопрос. Вы любили ее хоть когда-нибудь? Как человек — любили?
Булат поморщился. Наручники были ему не к лицу, за последние месяцы его сильно разнесло. Овал лица стал широким, размазанным, а теперь после огня оно и вовсе потеряло свои очертания. Тело Булата превратилось в неуклюжую массу. А ведь когда-то он был красивым, как и моя мама.
В следующую секунду я содрогнулась: Булат отрицательно покачал головой. Не знаю, что это — исповедь или желание побыстрее закончить, но Булат заговорил:
— Я просто долго выслеживал ее.
Это было настоящее откровение.
— Почему вы рассказываете?
— Каждый ребенок должен знать историю своих родителей, не так ли? — болезненно ухмыльнулся Булат.
Значит, Булат никогда и никого не любил в своей жизни. Я еще раз посмотрела на мужчину, на этот раз с жалостью.
— Вы сожалеете о чем-либо?
Ответа я не получила.
Я отвернулась и бросила через плечо:
— Мне вас жаль. Ваша жизнь и жизнь вашего сына могла сложиться иначе.
— Наподобие той нищеты, в которой жила ты и твоя мать? — выплюнул Булат, поморщившись.
Каждая эмоция давалось ему с болью. А еще он так и не посмотрел мне в глаза. Ни разу.
