Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Никогда. Ни одного.
Глава 75
— Если я когда-нибудь уйду, у меня больше не будет мужчин. Никогда. Ни одного.
— Значит, ты к Давиду захотела?
Я в ужасе распахнула глаза и замолчала, тяжело дыша. Я не сразу осознала сказанное, а глаза Эмина уже налились кровью. Его сильные пальцы слегка сжались на моей шее, давая шанс исправить фразу.
Но исправлять я не стала. Ничего.
— Ты чудовище, Эмин. Ты погряз во власти и бесчеловечности, — сказала я.
— Не будет ни одного мужчины, говоришь?
Эмин оскалился. Он крепко зацепился за эту фразу.
— Правильно, моя девочка. Потому что ты принадлежишь мне. И всякий, кому ты позволишь коснуться себя, будет иметь дело с новым хозяином города.
Я поняла, что передо мной не Эмин стоял, а улучшенная версия Анархиста. Я отвернулась и закрыла глаза, задыхаясь от собственных чувств.
Полностью обездвиженная звериной хваткой, я мысленно листала свою судьбу как страницы. В голове проносилась наша с Эмином жизнь. Не безмятежная, а жестокая. Совсем не сладкая — скорее безумная.
Однажды Эмин точно также прижимал меня к этой двери.
Я с ужасом ждала этого дня. И он, похоже, наступил — упоминание о Давиде снесло Эмину крышу, мое желание уйти унесло его в астрал.
Я открыла глаза, когда в легких почти не осталось кислорода, и безмолвно распахнула губы. Я взглядом просила его отпустить. Напрасно.
— Ни хрена подобного, Диана. У тебя не выйдет просто уйти от меня.
Эмин запрокидывает мою голову и дышит куда-то в область шеи. Тяжело дышит. Пугающе. Прижимается всем телом, лишая меня возможности даже пальцем пошевелить.
Мне хочется многое ему сказать, но я предпочитаю дышать. Чтобы выжить.
— Дыши, моя девочка. Дыши, пока я позволяю.
По щекам текут слезы. От бессилия и дикого страха. Эмин крепко удерживает мои руки и заставляет смотреть в потолок.
Одно сжатие его руки, и он перекроет мне кислород. Его большой палец на шее напоминает мне об этом, собственнически поглаживая часто бьющуюся жилку. Сердце работает наперебой, из моих рук выпадает злосчастная сумка с нижним бельем.
