Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Наивная.
Думала, что можно переиграть в хэппи-энд.
Эмин отпускает мои руки, и я думаю, что все закончилось. Но вместо ожидаемой свободы он фиксирует их своим телом. Получив долгожданную покорность от меня, Эмин прижался к моей шее. Его жесткие руки скользнули ниже, задрали домашнюю сорочку. Коснулись белья.
— Эмин… — всхлипнула я.
— Тс-с…
Я понимаю: чтобы выжить, нужно молчать. Поэтому судорожно глотаю воздух и все листаю страницы нашей жизни. Ласки Эмина почти не ощущаются — мое тело занемело. Превратилось в камень от его хватки.
Я не чувствую рук и ног, зато чувствую его руку, скользнувшую под ткань белья. Его колено грубо раздвинуло ноги, лишая надежду на лучшее.
— Что ты делаешь?
Мой голос хрипит — я понимаю, к чему дело идет. Явно не к разводу, о котором я просила этой февральской ночью.
— Тихо, моя девочка.
Эмин возбужден.
Он потерял рассудок. А я потеряла способность двигаться. От его хватки было невыносимо, его руки добрались до сокровенного и без прежней нежности двигались к нутру.
Я не узнавала этого Эмина. Он перестал быть тем, кому я отдавалась добровольно. Муж стремительно погружается в меня пальцем. Я безуспешно дергаюсь, как в тисках.
Как в кандалах.
И кажется уже, что в двери образуется вмятина от той силы, с которой он меня в нее вжимал.
— Я буду нежен, маленькая. Больно не будет.
Следует еще несколько погружений, в процессе которых я пытаюсь свести ноги вместе, но его колено не позволяет. А в следующую секунду Эмин срывает с меня белье — остервенело, резко, до темноты в глазах.
"Эмин раздвигает мои ноги шире. Всего одним движением.
— Я не хочу. Ты не посмеешь, — хриплю на изломе.
Мужские бедра вжимают меня в дверь. Я чувствую его между разведенных ног — чувствую с бессилием, страхом. Он большой и возбужденный.
— Ты хочешь. В противном случае почему ты такая влажная, моя девочка? — усмехается муж.
— Не посмеешь, — твержу я до последнего, чувствуя его руки всюду.
— Еще как посмею, маленькая. Ты моя жена. Забыла об этом? — прорычал Эмин.
Не верю.
Не верю, когда Эмин подается вперед и размашистым движением врывается в меня.
Без защиты.
Без любви.
Без нежности.
Я тихо вскрикиваю. Эмин по-прежнему сжимает мою шею от безумных чувств. И входит до конца, до предела.
