Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Даже схватил за подбородок руками грязными, чтобы не отвлекалась.
— Смотри, куда вставлять пружину, — указывает пальцем и проделывает незамысловатое движение, — поняла?
Киваю заторможенно. Смотрю на пистолет в его руках — еще не собранный.
— На предохранитель ставишь. Все улавливаешь?
— Д-да, — киваю.
— Магазин вставляешь, — шепчет пьяно.
Кухню озаряет щелчок. Четкий и резкий, до дрожи.
— Держи. Возьми его в руку.
Мотаю головой. Он сует насильно. Рукоять пихает в руку, своей накрывает и сжимает до одури. Рифленый метал впивается в кожу, глаза Эмина лихорадочно блестят.
Палец мой на курок кладет, своим накрывает.
— Я…
— Держи крепче, — велит грубо.
Эмин все сделал сам. Переключил рычаг моим пальцем. Снял с предохранителя.
Схватил меня где-то под ребрами, поднял со стула и притянул безвольное тело к себе. А руку с пистолетом к своему виску прислонил.
— Знаю, что ненавидишь. Стреляй, моя девочка.
Глава 20
Мое сердце ухнуло вниз. Эмин так спокойно говорил о смерти.
— Стреляй. Уйдешь отсюда, и все.
Я мотаю головой. Отчаянно и с ужасом.
Тем временем его сильный палец давит на курок. Под его пальцем — мой. Стреляет он, а виновата я.
Хочу отшатнуться, уйти прочь. Но это еще больше злит Эмина.
Я его не узнаю.
— Стреляй! — почти утробно.
Он пьян. Зря я сидела в ванной так долго. Не думала, что он выпьет весь коньяк.
— Ненавидишь меня оправданно. Отомсти.
— Я тебя не…
— Жми на курок, Диана, — цедит.
— Эмин! Мне не за что тебя убивать…
Он улыбается. Как-то безумно и отчаянно в то же время. Его рука сжимает мое тело так сильно… но еще сильнее он прижимает курок к телу пистолета. Вот-вот прозвучит выстрел.
Но я не готова мириться с его погибелью.
— Молю, приди в себя! Мне страшно, — прошу онемевшими губами.
— За маму отомсти. За годы преследования. За пощечины, Диана. Ты ведь помнишь их?
Пощечины помню. Никогда не забуду. Их было три…
Рука у Эмина сильная, тяжелая. Такое невозможно забыть.
— Не буду мстить… Это не стоит жизни. Даже твоей.
Его губы растягиваются в злой усмешке.
— Лучше стреляй, Диана. Потому что только так ты сможешь уйти от меня.
— Чтобы угодить в руки Басманова? Ты этого хочешь? — шепчу обессиленно.
— Это будет твой выбор.
Я качаю головой. Нет тут выбора. Это иллюзия.
— Мне не за что тебя убивать, — на моих глазах появляются слезы, — отпусти меня, Эмин. Ты делаешь мне больно.
— Ты считаешь меня убийцей, Диана.
