Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Сделай это, моя девочка…
В голове отчаянно возникает образ Кристины. И мрачная темнота заполняет сознание. Его горячий палец сильнее давит на курок. Металл упирается точно в его висок. Широкая грудь вздымается часто, но не от страха.
Эмин пьян.
Я с криком дергаюсь в сторону — подальше от него, подальше от пистолета. Вырываю палец из-под курка, цепляюсь за рукоять.
И отбрасываю чертов металл. С силой. С ненавистью.
Я не убийца!
Квартиру оглушает звонкий звук скольжения. Металл летит по паркету с бешеной скоростью.
А мы смотрим друг другу в глаза безотрывно.
Ты прав, Эмин. Я ненавижу тебя. Но никто не поможет мне, кроме тебя.
— Ты ненавидишь меня, Диана.
— Замолчи, Эмин!
— Ненавидишь за то, что глотку судьбе грызу за твою жизнь, — цедит он.
Хочу отвернуться, но Эмин не позволяет. Рукой вцепляется в шею.
Безумный шепот озаряет кухню, погрязшую в полумраке:
— Вернись за оружием. Подними его. И сделай то, что должна. Мои люди помогут тебе спрятаться. В поезд сядешь, уедешь далеко.
Каждое слово давалось ему тяжело. Эмин говорил с перерывами, шумно дыша.
Возможно, утром он даже не вспомнит о том, что разрешил мне быть свободной.
«Вернись за оружием. Подними его. И сделай то, что хочешь…»
Киваю покорно и зло. Эмин отпускает меня, но глаза его пристально следят за каждым моим действием."
"Иду по коридору. Опускаюсь. Мокрые волосы касаются пола.
Я поднимаю пистолет и делаю, как он меня учил.
Слегка придавливаю курок указательным пальцем, пробуя давление.
На моем безымянном пальце мелькает кольцо… Голубой камень напоминает мне о безумии Эмина. О его любви ко мне.
Одно действие, и я буду свободна.
От его любви. От ее оков. Эмин больше никогда не прикоснется ко мне и не назовет меня своей девочкой.
— Больше шанса не будет, маленькая, — он прищуривается, — один шанс на попадание.
Я навожу пистолет. Руки дрожат, ноги почти не держат.
Именно так приручают зверя. В любом цирке или в ситуации беды — зверя приручают страхом.
Окруженный стаей собак — поднимает камень с земли.
А прожженный циркач давит на зверя ожиданием новой порцией боли.
И также Эмин. Он ожидает боли, ожидает смерти.
Смотрит на неподвижный курок и задается вопросом, когда я выстрелю.
Как будто не понимает, что сделать этого я не смогу.
— Моя мама уже бегала.
