Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
И набегалась…
Эмин молчит. Понимает, о чем я.
— Умрешь ты, и на меня объявят охоту. Анархист найдет меня.
— Я спрячу надежно. До смерти не найдет, — обещает, не моргая.
— Против системы легче идти вдвоем, — качаю головой, — я хочу остановить его. Вместе с тобой.
Пистолет выскальзывает из моих рук. Уже на предохранителе.
— Зря, Диана.
Вцепляется взглядом в мои пустые руки. Я безоружна. Я не воспользовалась его шансом.
— Второго такого не будет.
— Но мне и не надо.
Делаю шаг. Всего один — его достаточно, чтобы оказаться в объятиях Эмина.
Мама сказала, что Булат был безнадежен.
И я согласилась с тем, что Эмина еще можно спасти.
Если поддаться ему, а не злить.
Если не бежать, а быть рядом — на его стороне, в его руках.
Так он горы свернет ради меня. Если будет знать, что я ему принадлежу.
Я поднимаю голову и тянусь к его лицу.
— Что ты делаешь? — с вызовом смотрит в мои глаза.
А сам руки сжимает у меня под ребрами и челюсти крепче сжимает.
Я хватаюсь за его плечи и дотягиваюсь до губ. Тихо, осторожно. Его напора я не переживу, если все выйдет из-под контроля.
Эмин овладевает моими губами в три счета. Его не устраивает нежность, ему нужен огонь. Эмин — жестокий мужчина. Я знала это с нашей первой встречи. Поздно идти на попятную.
— Пожалуйста, не торопись, — прошу тихо, уклоняясь от его губ.
И он сбавляет напор. Нас резко переворачивает, меня к окну прижимает.
— Диана, ты будешь жалеть, — хрипит в висок, сжимая мое тело в своих руках.
Он говорит, но не позволяет ответить. Воздуха не дает. Близость с Эимном всегда пугает. Не знаешь, чего ожидать — то ли грубости, то ли боли. Иногда подсыпает ложку нежности… иногда.
— Пожалеешь, что снова мне отдалась, — обещает он, — я чувствую твой страх и неуверенность. Нахрена ты это делаешь?!
Он злится, руками меня от себя отстраняет. Но глазами все равно пожирает.
Качаю головой и подаюсь вперед. В его руки.
— Не пожалею.
Запускаю пальцы под его рубашку, нащупывая теплую жесткую грудь.
— Просто скажи мне, что ты не убил ее.
Расстегиваю его рубашку. В губы мольбу шепчу.
— Умоляю, Эмин. Скажи, что ты спас ее. Спас, как и меня. Скажи?
Эмин молчит. Только тело его еще больше напряглось. И останавливаться он, увы, не собирался.
