В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
С мамой она все-таки поговорила, просто так, ни о чем, и, положив трубку, откинулась на табуретке, упершись спиной в стену и вытянув ноги. Вика посмотрела на большие, принадлежащие хозяину, шерстяные, грубой вязки носки, которые ей надели на ноги, и усмехнулась.
– Вам так сильно хочется сбежать?
Он стоял в проеме двери, засунув руки в карманы брюк и опершись плечом о косяк.
– Сильно! – призналась Вика, выпрямившись на табурете и подтянув ноги."
"Он подошел, присел перед ней на корточки, взял в руки ее ладони и, посмотрев в глаза, сказал:
– Я вас отвезу.
– У вас машина? – спросила, просто чтобы что-то спросить, Вика.
– Нет, машина у таксиста, которого мы поймаем.
– А Ольга как же?
– Ольгу Ленка не отпустит. Ее накормят, напоят и уложат спать, предварительно сообщив родителям, что чадо в целости и сохранности.
Вика наклонилась, приблизив свое лицо к его, заглянула в карие глаза. Что она прочла в них тогда? Чем заворожилась? Что поняла такого…
– Тогда поехали, – согласилась она.
А потом были эти сутки!
И не было в них обжигающей, безумной страсти, а было что-то выше, наполненное невероятной нежностью, снизошедшим откуда-то глубоким доверием, в котором не находилось места никакому обману.
Хотя страсть тоже присутствовала! Это точно! такая, что – ух!
В одиннадцать вечера, в субботу, Егор уезжал.
Он улетал в Африку работать. На полгода.
Все! Конец истории!
Прошло почти пять лет.
От воспоминаний ей лучше не стало, но дрожь в руках прошла.
– И на том спасибо! – поблагодарила Вика.
Она оглянулась и посмотрела на спящего Степку. Сидела, смотрела и понимала, что это надо сделать! Что это правильное, может, единственно верное решение. И никакие ее чувства-эмоции, боль застарелой обиды и непонимания сейчас не имеют значения. Ни-ка-ко-го! Вот спит ее солнышко, ненаглядный сыночек, самый прекрасный ребенок на свете, и только его безопасность и здоровье важны! И только они!
– Ладно, сынок, прорвемся! – твердо пообещала она.
Вика постояла несколько секунд перед освещенным аквариумом подъезда, мысленно попрося у Бога, чтобы Князев Егор Дмитриевич не переехал и в данный момент находился у себя дома.
А уж женат он или не женат, спит сейчас с одной или тремя дамами одновременно, обзавелся ли еще тремя детьми, Вике до лампочки.
Ей нужна помощь, и она ее получит!
Приподняв Степку, она прижала его к себе посильней и решительно направилась к подъезду.
