В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
– Я не сыщик и не мент, а убийством интересуюсь, потому что журналист, вот, специально по этому делу из Москвы приехал, – слегка приврал Артем. – Так что у вас говорят по поводу убийства?
– «Говорят»! Все уж отговорили! Сколько времени прошло! – Магические слова «журналист», «Москва», «убийство» все-таки произвели на продавщицу определенное впечатление.
– А тогда? Пятнадцать лет назад? О чем болтали?
– О! О чем тогда только не болтали!
– Ну, например? Кто убийца?
– Да ведь их посадили.
– Посадили?!"
"– Ну да.
– Но если второй «десяточку» всего лишь получил – значит, он уже вышел?
– Это может быть. Этого я не знаю, сказать не могу.
– А сейчас кто в том доме живет, где убили?
– Свиргун. Брательник убитого. Он особняк и все имущество унаследовал.
– Так была ведь у Подгребцовых дочка? Она вроде по закону наследница первой очереди?
– Знать не могу. Ее, девочку, куда-то очень быстро увезли.
– Странно получается. Одним родным в наследство – дом. Другим – ребенок. Как в сказке: одному сыну – мельница, второму – кот. Почему так?
– Спроси меня что-нибудь полегче, дорогой.
Тут в магазин вошла пенсионерка, звякнул колокольчик. Поздоровалась: «Здравствуй, Маша!» – и продавщица с облегчением – чересчур дотошный разговор с расследователем начал ее тревожить и утомлять – оборотилась к новой персоне:
– Чего хотела, Ефимовна?
Артем забрал свою воду, попрощался и вышел.
На крыльце молодого человека поджидал алконавт – тут совершенно очевиден стал его бизнес-проект: струсить на бутылку с богатенького заезжего гостя.
– Слышь, парень! – начал он несмело.
