Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
И никак не упомянул наше с мамой изгнание, но вынудил Григория Михайловича сказать, что решение семейного совета остаётся в силе.
Рискованная игра. Которая рассыпалась от малейшего дуновения. Однако попытаться на месте Юрия, конечно, стоило.
Кланяюсь князю, выхожу из палаты и направляюсь в комнату отдыха. Не постучавшись, распахиваю дверь и объявляю:
— Ваше сиятельство Алексей! Князь хочет немедленно вас видеть.
— Конечно, — он встаёт с дивана.
Юрий подскакивает следом и останавливает Алексея, упираясь ладонью ему в грудь.
— Тише, тише. Не торопись, дядя. Князю нужен покой, да? А вы шастаете к нему в палату один за другим.
— Ты что, не слышал Александра? — Алексей спокойно, но решительно убирает руку Юрия. — Его сиятельство зовёт меня.
— Во-первых, я бы не доверял словам бастарда. Во-вторых, князь едва пришёл в себя. А вы уже накинулись на него со своими интригами.
— Наверное, ты прав, — не скрывая сарказма, говорит Алексей. — Мы лучше подождём и позволим завершиться твоим интригам.
С этими словами он направляется к выходу.
— Твоё место в коридоре, бастард, — замечает он.
Не обращая внимания, спокойно направлюсь к буфету. Я не прочь выпить кофе.
— Эй, бастард. Не испытывай моё терпение.
Молча беру чашку, ставлю на кофемашину и жму кнопку. Пока мелятся зёрна, поворачиваюсь к Юрию.
— Мне любопытно, дядя. Почему вы меня так ненавидите? Только потому, что я незаконнорождённый?
— А что, нужен другой повод? — усмехается тот.
— Вот я и хочу это понять.
— Мне насрать, что ты хочешь, понял? — Юрий делает глоток. — Забирай свой кофе и вали отсюда.
Зёрна заканчивают молоться. Кофемашина негромко гудит, и напиток с журчанием льётся чашку, наполняя комнату свежим бодрящим ароматом.
Дожидаюсь, когда последняя капля упадёт в чашку, и забираю напиток. Подхожу к Юрию и сажусь в кресло напротив него.
Он скалится и хрипло выдыхает:
— Б**дь. Всё-таки придётся выставить тебя силой, да?
— Я имею право здесь находится.
— Ни хрена ты не имеешь, ты изгой!
— Официально да, благодаря вам. Но я же только что говорил с князем, забыли? — вдохнув запах кофе, делаю глоток. — И он сказал, что прекрасно помнит семейный совет. И что он голосовал за нас.
