Грозный эшелон остановился вдалеке от засады. Вместо него прибыл мотовоз, переоборудованный немцами как броневагон с пламенными установками. Капитан Журавлев и Николай Мальцев лежали рядом, Журавлев положил руку на ствол "Дегтярева", словно призывая товарища к бою.
Снаряды, летящие со скоростью девятьсот метров в секунду, пробивали бойцов насквозь, нанося смертельные раны.
Один из саперов, укрывшись за металлической балкой, открыл огонь из ручного пулемета. Он успел выпустить лишь несколько очередей. Балка звенела от попаданий осколочных и бронебойных снарядов. Вспышки накрыли сержанта, переломили «дегтярев» и отбросили тело на рельсы.
– Вперед, не останавливаться! – кричал Кондратьев.
Он был контужен, одна рука бессильно обвисла. Его подхватил под мышки старшина Пичугин и потащил прочь.
– Куда? Бежать вздумал?
Сразу несколько мелких снарядов ударили в шпалы, раскалывая и кроша плотную древесину. Бронебойное жало, выбив сноп искр, отрикошетило от металла и с воем пронеслось в метре от Пичугина.
– Убьют! Орден до дома не довезу, – упрямо тащил на себе старшего лейтенанта сапер.
Снайпер Грицевич снял наводчика 20-миллиметровки, упал еще один зенитчик. Белоруса спасла быстрота. Теперь снаряды летели в его сторону. Звеня, сорвало с пожарного щита ведро, вспороло, разнося в щепки, ящик с песком.
Лейтенант Авдеев подогнал вместе с саперами сани, наполненные взрывчаткой. Опрокинул бруски и ящики под основание бетонной опоры.
– Будем взрывать!
– Бесполезно, – сказал один из саперов. – Нужно в ниши тротил закладывать или шурфы долбить.
– Грамотный! – обозленно выкрикнул особист, понимая, что операция срывается.
Сапер вскрикнул. Из шапки и телогрейки брызнули окровавленные клочья. Немец-охранник стрелял в него сверху из автомата. Упал еще один сапер, остальные посылали вверх торопливые очереди.
Кое-как выдолбили возле основания опоры неглубокую яму и заложили в нее взрывчатку. Точнее, свалили грудой. Уложить тротил как следует мешала стрельба сверху.
– Отбегаем!
Авдеев поджег бикфордов шнур. Раскатисто рванула взрывчатка. Но опора устояла. Отлетело несколько кусков бетона. Кувыркалось тело немецкого автоматчика, сброшенное вниз. Шлепнулось возле дымящейся воронки, а лейтенант Авдеев, размазывая копоть по лицу, выругался:
– Взорвали, снесли все к чертовой матери! Готовились долго, а получился пшик!
Отходили под огнем, теряя погибших товарищей.
Преграждая путь, на берег выбежали с полсотни полицаев, открыли огонь, азартно передергивая затворы винтовок. К ним присоединились расчеты ручных пулеметов. Лед покрылся телами погибших, укрыться было негде.
