На обзорной палубе дирижабля Малый Увоке встречает своего княжича и одаренного ученика. Александр в форме воздушного флота держится за стойку каюты, как будто на пути к чему-то важному. Взгляд его ясный и сосредоточенный, когда он сообщает новости, которые могут изменить их жизнь навсегда....
Он ещё раз ударил странного мертвеца, рыкнул и взял себя в руки. Присел на корточки возле «Кузнецова», провёл над ним ладонью и шумно втянул воздух, принюхиваясь к запаху ночного гостя."
"— Плохой мер-ртвец, — вынес он вердикт. — Душу насильно пр-ривязали к мёр-ртвому телу. Никогда такого не видел.
К пленнику подошёл Мурзилка, понюхал, фыркнул и гордо удалился с кухни. Коту странный мертвец был неинтересен, а ветчину он уже доел.
— Павший?
— Он, — зло прорычал Анубис. — Беззаконие твор-р-рит.
— На его след встать сможешь? Надо узнать, откуда он пришёл.
Анубис снова принюхался, потыкал пальцем мертвеца и покачал головой.
— Не получится. Мертвец тухлый, и след такой же.
— Константин Платонович, — подал голос Кожемяка, — Кузнецов всё-таки наш. Его бы отпеть как положено и похоронить по-человечески. Всё же от руки врага умер, не своей волей поднялся.
— Твоя правда. Ну-ка, — я сел на корточки рядом с Анубисом, — давай освободим душу. Я оборву нити, которыми её к телу пришили, а ты её за грань уведёшь.
Шакалоголовый кивнул и выставил ладони, будто собирался что-то схватить.
— Если получится, спроси её там, что случилось и где.
Я сплёл из эфирной нити подобие ножа, добавив туда пару Знаков, и начал тыкать мертвеца, перерезая тонкие непонятные структуры.
«Кузнецов» дёргался от каждого тычка, мычал и смотрел прямо на меня. Но в глазах уже не было злобы, а только страдание и беззвучная мольба о помощи.
Последними я перерезал нити, которыми зашили мертвецу рот. И тотчас тело обмякло, и веки покойника закрылись.
— Вот оно как, — вздохнул Кожемяка. — Никогда бы не подумал. Всё думал, сказки для детишек.
— Как видишь, душа вполне себе существует, — я встал и потянулся, разгоняя кровь.
— Не, про душу-то я знал. А вот зомби первый раз вижу.
— Эээ… зомби? — я обернулся и пристально посмотрел на опричника.
Кожемяка оказался невесть какой рассказчик, но за полчаса я вытряс из него всё, что он знал. Чернокожие рабы, которых массово завозили в Новый Орлеан и Луизианщину, не могли привезти в Америку ничего материального. Зато они «захватили» со своей родины традиционные верования, язычество и суеверия. Здесь всё это смешалось с христианством, в которое их обращали, и сплавилось в загадочный культ под названием «вуду».
