В бизнес-классе парка между стыдливым молчанием пассажиров и напряженной охраной чувствуется нервное напряжение. Каждый человек здесь боится, что кто-то из них может стать целью преступников. Вот когда рядом кто-то трется, как в этой элегантной атмосфере прячутся опасности и мелкие инциденты....
Небось кое-кто планировал продать самое дорогое кольцо…
— Спасибо, — сухо кивает Матвей и, когда расстроенная директриса уходит, замечает с улыбкой.
— Отличное колечко! Оно сидит на тебе как влитое. Будто для тебя заказывали…
— Очень неудобно получилось, — роняю еле слышно.
— Ты о торговке бриллиантами? — надменно приподняв бровь, усмехается Матвей. Смотрит на меня испытующе. И я как дурочка теряюсь под его взглядом. — Наплюй! — морщится недовольно.
— Как? — вздыхаю я."
"— Слюной, — бросает лениво и, притянув меня к себе, склоняется с поцелуем.
Инстинктивно выставляю локоть между нами. Но разве эта слабая преграда может остановить Шершнева?
Он легонько убирает мою руку в сторону и аккуратно сдвигает с плеча бретельку сарафана.
— Будь со мной поласковей, Кристиночка, — шепчет хрипло и добавляет после секундной паузы. — Если не хочешь неприятностей.
18. Кристина. Поцелуи
Легко подныривая под подол сарафана, ладонь Матвея уверенно ползет по моему бедру. Медленно и нежно переползает с внешней стороны на внутреннюю.
Послать? Дать пощечину? Или огреть вон той китайской вазой, стоящей на комоде?
Ни один из вариантов не подходит.
Будь Шершнев нормальным человеком, не стал бы тянуть замуж, не угрожал бы отнять дочку. Но еще Саша говорил, что его старший сын любит идти к цели по головам. И если какая-то отлетит в сторону, то он просто не заметит.
«Обходи его десятой дорогой, — советовал Саша. Но у меня сейчас нет выбора. И дело тут не в наследстве.
Кто же считает деньги, если на кону стоит жизнь?
Терпеливо жду, когда у Матвея проснуться остатки совести. Но видимо или с совестью не густо, или она есть, но спит очень крепко.
— Что ты сидишь как по пояс деревянная? — неожиданно спрашивает Матвей.
Нормальный поворот! Я еще и виновата!
— Не могу так, — убираю его руку с моей ноги. — Люди в первый день знакомства пытаются наладить общение, а не лезут в чужие трусы.
— Ну положим, до трусов дело у нас не дошло, — хмыкает он, краснея от злости.
Инстинктивно поднимаю ладонь, собираясь ударить по щеке. Но крепкие пальцы Матвея перехватывают мою руку.
— Давай без фокусов, — цедит он, глядя в упор. — Тут не театр юного зрителя. И актриса из тебя ну так себе…
— Ты делаешь мне больно, — пытаюсь выдернуть руку. Матвей ослабляет захват, но руку не разжимает.
