И именно то, что он спросил по-немецки, сразу повысило интерес к нему.
— Вы… владеете их языком? — спросила она по-русски.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Дорог. Естественно. Как любой умирающий, — тоже перешла на немецкий учительница. — Правда, будучи легкораненым, еще там, в доме, он действительно успел объясниться мне в любви — если вас интересует именно это.
— Не из ревности, скорее из любопытства.
— И даже попытался обнять. Но я отнеслась к этому, как, ну, к слабостям больного.
— Вы, конечно, не фольксдойч. Но языку, судя по всему, обучались у русских немцев.
— Да? — зарделась Клавдия. — Вы сумели определить даже это? Чувствуется по произношению?
— И по тому, как употребляете некоторые конструкции. Но, может, только это вас и спасает. Немцы принимают вас за истинную фольксдойч.
— Но вы-то… вы вообще… настолько уверенно владеете языком. Даже не чувствуется, что подбираете слова. Удивительно. Тоже из русских немцев?
— Будем считать, что из немецких русских, — сдержанно улыбнулся Андрей. — Так ближе к правде. Однако стоит ли превращать этот вечер — в вечер исповеди? Общаться предлагаю исключительно на немецком. Чтобы не терять языковую практику.
— Думаете, вам это еще пригодится?
— Весь мой фронтовой опыт убеждает меня в этом.
— Впрочем, конечно же пригодится: после войны вы можете стать преподавателем немецкого.
— Вряд ли это прельстит меня. Перед вами — профессиональный и потомственный военный.
Вскипел чай. Клавдия взялась помогать старику наливать в кружки, но в это время в комнату ворвался Мальчевский.
— Капитан, самолет появился! Над рекой, чуть ниже косы.
— Немецкий, что ли? — прислушался капитан.
— Наш, «кукурузничек», фанеру ему под хвост. Только что телефонисту передали: «Принимайте груз».
— Костер разожгли? — спросил Беркут уже на ходу, выбегая вслед за младшим сержантом. Он был несказанно рад, что ни штабисты, ни предчувствие его не обманули.
— Два. Да пилот нас и так видит. Вечер ясный. Коса приметная.
— Следите за грузом! — крикнул капитан бойцам. — Как только приземлится, немедленно достать его и доставить сюда.
Первый парашют раскрылся над плавнями, и группа во главе с Мальчевским ринулась туда. Второй упал у самой косы, но старшина Бодров быстро извлек его из заиленного промерзшего мелководья. Третий же приземлился в небольшое ущелье на краю косы уже тогда, когда самолет был обнаружен зенитчиками, окопавшимися где-то у переправы, возле разбомбленного моста.