В закрытом от посторонних глаз отстойнике, старик-бродяга с набитым до краев толком рюкзаком сохраняет свою нищенскую жизнь. Уживающийся среди мимолетных впечатлений и разрозненных воспоминаний, он держит привычную шапку в руке, отражаясь в холодном зеркале металлической решётки прохода....
"
"Проскурина не знала, как ей поступить, но Петр Григорьевич протянул примадонне руку, помог подняться с кресла, и актриса послушно перешла в другую комнату.
Один из столов офиса Грыжин, Глеб и Надя превратили в кафетерий. На белой скатерти стояли тарелки с закуской и кофеварка. Когда все уселись, генерал выставил бутылку коньяка и рюмки.
— Ты нас извини, дочка, — обратился он к Проскуриной. — Но так уж получилось, что сегодня у нас первый рабочий день и ты наша первая клиентка. Мы за тебя обязаны выпить. — Иван Григорьевич редко говорил сразу так много слов, поэтому устал и, замолчав, стал сосредоточенно открывать бутылку.
Ерожин взглянул на этикетку. Коньяк был грузинский.
— Чего смотришь? «Ани» не нашел. Он есть только в магазине «Армения». Не ехать же туда, — заметив взгляд подполковника, проворчал Грыжин.
Нателла коньяк лишь пригубила, но чашку кофе выпила и пару бутербродов съела.
Присутствующие удовлетворенно отметили, что после этого их первая клиентка вернула себе нормальный цвет лица и похорошела.
— Чувствую, Глеб, придется нам опять новгородские земли посетить, — сказал Ерожин, когда трапеза подходила к концу.
— Слушаюсь, товарищ подполковник, — ответил Михеев.
— К тому же у нас там еще одно дело есть.
Пора до деревеньки Кресты добраться, — сказал Ерожин, вставая из-за стола:
— Ас вами, Нателла, мы сейчас поедем в театр. Мне надо поговорить с вашим директором Боком и режиссером Тулевичем.
Глеб подал Ерожину палку и пошел к машине. Надя крепко пожала актрисе руку и пожелала успеха.
— Мы обязательно посмотрим ваш спектакль, — пообещала она.
Проводил актрису до дверей и Грыжин.
Пожав ей руку, он наклонился к уху подполковника.
— Ты после театра возвращайся. Все-таки надо, Петро, отметить начало работы бюро сыщика Ерожина. Мы с твоей Надюхой пока подготовимся.
— Понял, товарищ консультант, — сказал Ерожин, и они с Проскуриной покинули офис.
Сыщикам повезло. В театре они застали и директора, и режиссера. Бритый наголо директор что-то доказывал Тулевичу, грива которого рядом с головой Бока выглядела поистине львиной.
— Кто из вас Петр Григорьевич Ерожин? — спросил директор.
— Ерожин — это я, — ответил подполковник.
— Я сейчас еду в банк, и времени вам уделить не могу. А завтра в пятнадцать часов буду рад вас видеть. Мне надо подписать с вами контракт, — сообщил Яков Михайлович Бок, поднимаясь с кресла.
Ерожин хотел выяснить, о каком контракте идет речь. Играть на сцене он не собирался.
Но Бок уже исчез за дверью.
