В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
– Всего одна встреча, Тай, – наши пальцы переплетаются, будто этим мы компенсируем то, что так долго тосковали друг по другу: – Я больше не стану об этом просить.
Он внимательно смотрит мне в глаза.
– Между смертью и жизнью вы всякий раз выбираете смерть, – произнося эти слова, он касается своими губами моих дрожащих от желания губ. – Хочешь убедить меня в обратном? Я исполню твою просьбу только в одном случае – ты будешь моей до конца, Эля.
Его поцелуй нежный, глубокий и присваивающий. В нем – обещание.
Тай подхватывает меня на руки.
Глава 30
Он просто гулял по кабинету.
Выпустив мою руку из своей широкой ладони – словно отпустив на волю пташку – он впервые был среди людей абсолютно свободным: способным причинять боль и дарить смерть. Избиение младенцев на картине Рубенса выглядело не так трагично, как выглядела его немая угроза по отношению к нам, беззащитным людям.
Я на секунду представила, что по комнате прохаживается хищник – ощущение опасности захлестывало с головой. Адреналин бежал по венам, сердце стучало отбойным молотком.
Я села рядом с полковником Шиловым, который держался крайне неловко, будто с появлением Тая он, как военный, оказался в меньшинстве. Суров остался стоять у стены, опасаясь подступать ближе. И это вовсе не трусость, а скорее ярость, потому что он не желал находится со чужаком в одной комнате.
Еще несколько солдат безмолвно стояли в разных углах, неподвижные и бледные, точно манекены.
Над столом были установлены мониторы, по которым транслировалось видео из других стран.
– Как мы можем к вам обращаться? – раздался твердый мужской голос, лишь слегка искаженный микрофоном.
Прямо передо мной, за столом сидел пожилой человек, чьи звезды на погонах свидетельствовали о высоком воинском звании.
– Министр обороны, – пояснил Шилов, склонившись к моему уху, – левее – верховный главнокомандующий.
Его я узнала без подсказок.
И я, Эля Черникова, сижу напротив с наиглупейшим видом.
Да ладно…
Я взглянула на Тайгета, который как раз в этот момент прошел мимо Сурова. Их взгляды пересеклись. Тай втянул воздух и прикрыл веки. Плохой знак – он чувствует слишком много эмоций, и они его увлекают.
– Как мы можем к вам обращаться? – повторился вопрос.
Игнорировать – пожалуй, самая раздражающая черта чужака. Он не спешил отвечать.
