В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
– Кроме того, объект как-то сказал, что они не убивают друг друга. Почему? Ни один вид не может развиваться без междоусобных стычек и войн. Их смерть лишь их выбор, их ирахор. Что, если ты можешь ранить его только потому, что он передал тебе часть себя?
Мертвецкий холод этих слов врос в меня ледяными шипами.
Почувствовав на себе чужой взгляд, я повернула голову.
Суров."
"Ох, он читал мои мысли. Прищур его серых глаз был гораздо мощнее рентгеновского излучения. «Один из них убил твою сестру, – говорил этот взгляд.
Крылов вытащил из кармана флягу и, не смущаясь, сделал много жадных глотков:
– Что? – спросил он, замечая всеобщее недоумение.
– Зато ему нет равных, – хмыкнул в оправдание старшего товарища Воробей.
– Если нужно создать световой меч как у Дарта Вейдера, который искромсает любого пришельца, это ко мне, – сказал он. – Но вот эта вся чехарда с кровью… гм, разбудите, когда я вам понадоблюсь.
Услышав про сон, Севастьянов отвлекся от экрана и взглянул на меня поверх очков:
– Эля, вам нужно отдохнуть.
– У меня будет просьба. Не знаю, насколько это сложно…
– Что нужно, Эля? – голос Константина был спокойным и твердым, будто он был готов исполнить любой мой каприз.
– Вы знаете кто такой Василий Верещагин?
Суров напрягся.
– Его нужно привезти?
Он был готов доставить сюда даже Святой Грааль, но какого-то мужчину… гм…
– Он умер, вообще-то, – выдавила я.
– В армии не изучают русских живописцев? – широкая улыбка озарила лицо Воробей, но тотчас померкла, когда Константин метнул в него выразительный взгляд.
– Нужна его картина. Коллекция его работ хранилась в Третьяковской галерее, – и я смутилась сильнее, когда среди всеобщего молчания Крылов снова припал к фляге.
Взгляды присутствующих метнулись к не менее обескураженному Сурову. Он коротко пожал плечами:
– Это тебе зачем?
– Идея для подарка.
– Прости?
Кажется, затих даже медицинский холодильник, дребезжащий в углу.
– Хочу подарить Таю одну из картин этого художника.
Суров, до сего момента сидящий в кресле, поддался вперед, пронзая меня страшно потемневшим взглядом. Ничего не говоря, он поднялся, в пару шагов преодолел расстояния до Крылова, молча выхватил его флягу.
– У твоего дружка день рождения? – глухо спросил он, делая глоток и морщась от крепости пойла.
– Это вроде троянского коня, товарищ-подполковник, – с ноткой обиды произнесла я. – Надеюсь, мой дружок не читал «Одиссею».
