В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
[1] Семья вампиров из серии романов ""Сумерки"" Стефани Майер.
Глава 21
Мне нравился полумрак комнаты, треск поленьев в камине, запах можжевельника и дыма, уютные кресла, повернутые друг к другу, маленький коврик между ними и, конечно, атмосфера мнимого уюта, по которой я очень соскучилась.
Теперь в этой комнате кое-что изменилось.
Предмет, затянутый в черную упаковочную бумагу, – привет от всего человечества.
Я надела теплые носки и мягких свитер с легинсами. Мои волосы были распущены. Я сидела на полу и пила горячий глинтвейн – приготовила его сразу, как меня сюда привезли.
Я врала себе, что вовсе не жду его.
«Нет-нет-нет, Эля, – говорила я себе снова и снова, пока эти мысли не закружили надо мной воронкой, – ты совсем… совершенно… безоговорочно не можешь оказаться влюбленной в него».
Мы все еще враги. Мне положено ненавидеть его.
Мне положено искать способы убить его.
Когда каждую секунду он отказывался от моей смерти, я каждую секунду просила смерть для него.
Его появление было мягким и почти невесомым.
Воплощение всех девичьих грез – Боже, он был самым красивым мужчиной на свете. Особенно сегодня: черная рубашка, брюки, ремень, туфли и часы – стандартный набор английского джентльмена, но, мать его, он выглядел сногсшибательно.
Я пару секунд просто смотрела на него, пытаясь хоть как-то скрыть свое замешательство.
– Прости, я не знала, что у нас светский раут, – наконец, выдавила я. – Или это по случаю похорон?
Мефистофель, выбравшийся из адской топки, выглядел бы куда дружелюбнее.
Обожаю, когда его мрачность разбивается вдребезги.
Иногда он будто не знает, как реагировать на мои глупости. Может, они просто нравятся ему?
Его взгляд – острый, как бритва – смягчается.
– Только не говори, что это первое, что попалось тебе под руку, – язвительно произнесла я.
Тай все еще колючий и злой, но с каждым мгновением я ощущаю, как в его взгляде нарастает желание. Он окидывает меня взглядом – таким голодным, что я закусываю губу.
– Я эстет.
Его голос обладает приятной глубиной. До дрожи.
– О, тогда тебе понравится мой подарок, – поставив кружку на пол, я поднялась: – Не буду просить тебя закрыть глаза, ты станешь подглядывать.
Картина стояла на полу. Не заметить ее было невозможно.
