В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Я медленно распаковала ее и отошла, давая Таю оценить зрелище.
Он изогнул бровь, коснулся указательным пальцем своих губ, изображая задумчивость. Конечно, он оценил композицию: гора черепов, черные вороны, пустыня и разрушенная павшая крепость.
– Нравится? – поторопила я. – Это «Апофеоз войны», – я торжественно прочла надпись на раме: – «Посвящается всем великим завоевателям: прошедшим, настоящим и будущим».
Разумеется, Тай уловил не только сарказм, но и адское волнение, которое я больше не могла скрывать."
"Когда его взгляд возвращается ко мне и понимающе сощуривается, я приказываю себе отбросить все розовые мечты и сжечь единорогов.
– Это уже интересно, – в голосе Тая появляется соблазняющая хрипотца. – Ты злишься на меня?
– Такие, как ты, пришли в наш дом, чтобы нас убить.
Он стянул с плеч пиджак и бросил на пол, а затем приподнял руку, расстегнул запонки и закатал рукав рубашки. Вид этого действа заставил меня покрыться холодным потом.
– Ч-что ты собрался д-делать? – заикаясь, спросила я.
– Продолжай ненавидеть меня так же сильно.
Второй рукав он тоже закатал – я с ужасом смотрела на татуировку на его кисти и пальцах.
– Сожрешь меня?
– Вопрос лишь в том, как скоро.
Это всегда был вопрос времени.
– У меня будет последнее желание?
Тай приподнял голову, пронзая меня чересчур серьезным взглядом. Он не шутит. Не шутит, черт!
– Что бы ты хотела?
Неужели он и правда хладнокровно меня убьет? По ускоренной программе лишь за то, что я посмела подшутить над ним?
– Чтобы вы все сдохли.
Уголок его губ изогнулся в понимающей усмешке.
На самом деле, я хотела его губы. Испорченная похотью Эля, даже умирая, способна мечтать только о том, чтобы снова целовать их.
– Гори в аду, ясно? – бросила я, сжимая кулаки. – Я больше так не могу! Я устала… ты… зачем ты так со мной? Это жестоко, понимаешь?
– Понимаю.
Чертов сукин сын!
– Ты специально… ты… – задыхаюсь.
Он не оставляет мне не единого шанса, надвигаясь на меня. Отступая, я сдаю позиции, потому что меня одолевает такой ужас, что я сыплю на него проклятиями.
Тай делает последние шаги, сокращая расстояние между нами до ничтожных миллиметров. Он даже не думает распускать руки, но угроза от него весьма осязаема.
Обожаю, когда волосы падают ему на лоб и глаза, когда сияет расплавленным золотом его радужка. Обожаю, его запах. Обожаю его иронию. Его чертовы губы…
…смотрю на них безотрывно.
– Пожалуйста, – выдыхаю.
– Пожалуйста? – он слегка склоняется ко мне.
