В дочери своего врага ждала Лигейя - тихий городок среди вековых деревьев. Юноша, прибывший недавно из далекого мира, ощущал себя чужаком даже здесь. Теперь он наслаждался чувством мести после долгих усилий, но сомнений в себе не покидало - здесь было сыто горьким сплетением и сладостью победы....
— Хорошо посмотрела?
Но я не покажу ни этим язвительным девушкам, ни великолепному жрецу своей слабости, своей неуверенности!
— Да, уверена! — бесстрашно отвечаю.
— Ну что ж… — голос жреца патока, мед, который мне запрещено есть. — Давай посмотрим вместе…"
"
Он легонько касается моей руки… Переплетает свои пальцы с моими, и от этого неожиданного движения меня пронзает какое-то странное ощущение. А потом Джерт легонько тянет мою руку и прямо из меня шагает двойник — моя абсолютно идентичная копия, такая же голая и растерянная с цветком маргаритки, судорожно сжатым в руках.
Джерт изящным жестом разворачивает мой фантом, и я вижу ее (ой, то есть свою!) спину. Между лопаток вытатуировано изображение какого-то невзрачного и, что самое удивительное, совершенно незнакомого мне цветка!
Богиня! Да я наизусть выучила Книгу цветения, я знаю названия всех растений, знаю их свойства и то, как применять их в магии, косметике, врачевании…
Маленький синий цветок с колокольчатым венчиком на коротком прямом стебле… Ну, и кто же ты такой?
Послушницы ехидно ухмыляются моей неудаче, и чуть ли не тычут в меня пальцами, а я краснею почище мака в руках Спиридулы.
— Знаешь, как называется этот цветок? — золотистые глаза Джерта совсем близко и я тону в этом расплавленном золоте.
— Н-н-нет… — как самая что ни на есть нерадивая послушница отвечаю я, как будто и не штудировала Книгу Цветения днями и ночами.
— Печально, — усмехается Верховный и щелкает пальцами, отчего мой двойник рассеивается в воздухе, подобно туману.
Играя мускулами, жрец подходит к алтарю, сам срывает точную копию цветка со спины моего двойника (и моей тоже!), и протягивает мне.
— Это горечавка, — говорит Джерт, и я неловко хватаю из его пальцев цветок, хорошо, хоть не роняю. — А тебе, Маргери, следует усерднее заниматься, если ты хочешь служить богине.
Горечавка! Вот это название!
Я окончательно и бесповоротно раздавлена Весенней церемонией, на которой показала себя хуже всех, да ещё и удостоилась неодобрения жреца!
Богиня, я не смею роптать, но почему так вышло?
И, видимо, чтобы окончательно меня добить, когда мы, приложившись к священному лону Хеб, выходим из атриума, я слышу язвительные перешёптывания, ловлю на себе презрительные взгляды и ощущаю весьма чувствительные толчки других послушниц.
— Эх ты, Горечь! Нериус тебя, наверное, заждался!
ГЛАВА 2.
