С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Мне надо понимать, в какой последовательности действовать, чтобы было все правильно и по закону, но в то же время быстро. Ты мне поможешь?
Моя бесшабашная сестра, которая иногда забывала приготовить ужин, вследствие чего они с Сенькой вынуждены были заказывать пиццу, решила удочерить детдомовского ребенка? Она что, заболела? Это последствия ковида? Или просто кратковременное помешательство? Мать-одиночка решила взять из детдома еще одного ребенка. Нонсенс!
– Заседание, Елена Сергеевна, – Дима подавал уже вербальные сигналы, не понимая, почему я не реагирую.
– Наташа, мне пора идти, у меня заседание начинается, – сказала я в трубку. – Вечером мы с тобой обязательно поговорим и все обсудим.
– Но ты же мне поможешь? – остановить Натку, когда она что-то для себя решила, непросто.
– Конечно я тебе помогу, – успокоила я сестру.
Не могу сказать, что странная просьба сестры не выходила у меня из головы весь оставшийся день. Я – судья и умею профессионально отключать голову от житейских неурядиц, когда идет слушание дела, но тем не менее чувствовала я себя все равно не совсем в своей тарелке.
Однако, как бы то ни было, я обещала помочь, и раз Натке требовалась консультация, значит, следовало приготовиться к предстоящему разговору, чтобы быть во всеоружии. Закончив все дела, я открыла на компьютере нормативную базу и погрузилась в чтение. Конечно, я все знала и так, особенно с учетом, что последнее слушание, связанное с усыновлением детей, у меня было только вчера, и тем не менее повторенье – мать ученья, как известно.
– Вы домой-то собираетесь? – спросил у меня помощник, которому явно не терпелось уйти сегодня вовремя.
По раз и навсегда заведенному порядку он не покидал рабочего места до тех пор, пока я оставалась в кабинете, готовый к выполнению любого поручения. Как известно, значительную часть нашей работы составляет бумажная писанина, и мы стараемся не откладывать ее на потом, потому что иначе неоформленные документы превращаются в лавину, готовую похоронить под собой.
– Я тут по личным соображениям читаю, – успокоила я Диму. – Иди, на сегодня ты мне больше не нужен.
– Точно? – на всякий случай уточнил он. Нет, не помощник у меня, а настоящее золото. – Елена Сергеевна, если что-то нужно сделать, то я готов. Вы только скажите.
– Спасибо, я это знаю и иногда нахально пользуюсь, – улыбнулась я.
