В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
– Может, просто в дыру этим вопящим выбросить? Вот только дракон же ее якобы съел, – принялся рассуждать Матвей.
– Не погрызенная, – на всякий случай держась за руку мужчины и едва сдерживая тошноту, Евгения снова оглядела тело, – от чего тогда умерла?
– Может, стукнули чем-то, прежде чем скинуть? Или сломала себе что-то, когда падала? Или дракона нашла и от страха того… кончилась. Какая уже разница? Раз не съели, значит, тут никого, кроме дракона, не водится. Это хорошо.
Зажав нос, Матвей присел на корточки и внимательно осмотрел труп.
– Крысиных укусов тоже нет, – заключил мужчина, резко подскакивая и отходя на пару шагов. Даже в полутьме было заметно, что он слегка побледнел и сглатывать стал слишком уж часто.
– Вот и славно! – содрогнулась женщина. Крыс она боялась больше, чем шаманов, драконов и трупов вместе взятых. – Но тут ее оставлять нельзя.
– Да, жаркое из нее мы делать не станем, – брезгливо потряс головой Матвей. – Но таскаться с ней по пещере я тоже смысла не вижу. Хорошо лежит, никому не мешает.
– Если только поглубже в тупик затолкать, – Евгения невольно передернулась и покрепче вцепилась в руку соседа, – и камнями завалить эту нору…
Через полчаса оба вздохнули с облегчением, надежно замуровав погребальную камеру. Правда, мыслей из-за находки прибавилось. Их было столько, что они не держались в голове, а рвались наружу.
– Ты заметил ее руки? – не выдержала Евгения.
– Руки как руки. Только пальцы деформированы. – У Матвея, за свою долгую жизнь успевшего поработать и водителем, и строителем, и полицейским, нервная система стала крепче корабельных канатов. – Перетяжки еще и следы от уколов. Шипастое что-то постоянно трогала.
– Или иглой в них тыкала. – Порывшись у себя в карманах, Евгения вытащила тот самый странный «швейный набор». – А еще я заметила пару ожогов, характерных таких, от утюга.
Матвей на это заявление скептически нахмурился.
– Современные от древних формой не отличаются. Только начинкой, – тут же агрессивно подбоченилась женщина, приготовившись ругаться. – У меня подруга швеей в цеху работала. У нее такие же руки были, понял?!
– Понял, понял. – Матвей лишь ухмыльнулся, наблюдая за возмущенной соседкой.
У Евгении закралось нехорошее подозрение, что ему просто нравится ее злить.
