В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
И в этот момент до нее дошло:
– Ты рехнулся, что ли? Хрен ты с ботвой! Ты меня что, нарочно прогнать пытаешься? Зачем?! Что за дурь? И не подумаю! Может, ты и дурак, но свой же, я тебя не брошу!..
– Хана мне. – Устав притворяться, Матвей скинул маску заносчивого индюка и снова стал прежним, но очень поникшим.
«Боевой дух из мужика выветрился начисто», – горестно вздохнула про себя Евгения.
– Чувствую, как внутри просыпается что-то хищное. Страшно, – продолжил жаловаться Матвей. – Утром один тефлонист копьем прямо в живот ткнул, чуть ли не до позвоночника.
– Так это хорошо, что заросло, ты ж не окно в женской бане, зачем в тебе дырка, – попыталась свести все к шутке Евгения.
Но мысленно сжала кулаки и подавила отчаянный вой. Ткнул! Копьем! В живот! А этот придурок огорчается, что не сдох!
– Помнишь, тебе аппендицит удаляли, это… лапароскопически! Неделю с двумя проколами валялся.
– Тогда хоть вдоль стены ходить можно было, – в голосе Матвея наметился намек на взбадривание, флер бодрости. – А тут – вторые сутки валяюсь.
– Да погоди маленько, скоро придумаю, как тебя украсть, – пообещала Евгения.
– И в небо все время тянет, – подозрительно мечтательно протянул Матвей. – Спать боюсь. Засыпаю и снится, что летаю, – продолжил он то ли жаловаться, то ли предвкушать.
Евгения уже давно смирилась с тем, что чужая голова – предмет темный, а мужская особенно.
– Засну человеком, проснусь монстром чешуйчатым. – Вот тут все было понятно. Монстром просыпаться Матвей категорически не желал. – И буду на цепи у тефлоновых гадов сидеть!
– Не ссы, придумаем что-нибудь, – нарочито грубовато шлепнула его по сетям Евгения.
В ответ раздался тихий такой вздох. Но вроде как к соседу вернулась надежда.
– Я тут узнавала. Драконы бывают дикие и безмозглые, обычные ящеры – как тот, которого мы съели. А бывают разумные. Ты станешь разумным, так что не бойся. Пошлешь всех лесом и улетишь! – продолжила повышать уровень оптимизма Евгения.
Миссия оказалась выполнима. Козла Матвей изображать перестал, взбодрился.
