Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
Не поступал так прежде, но на кой черт тогда быть начальником, если всегда и все делать самому?
Аяна проснулась на удивление практически сразу, как только осталась без меня, и пришлепала наверх раньше, чем я успел перехватить ее на лестнице, изможденную, пошатывающуюся и, естественно, смертельно голодную. Наблюдать за ней, жадно, совсем не по-человечески, без намека на эстетику, поглощающую сырое мясо и даже не отдающую себе в этом отчета, пробуждало какие-то глубинные, примитивнейшие порывы. Это должно быть мясо жертвы, которую убил бы и принес ей я.
Однако попытка поговорить с ней быстро развеяла мое недолгое погружение во внезапно пробудившиеся древнейшие инстинкты и разом вывела из себя, так что в каком-то смысле чье-то неуместное появление было даже благом.
Уже у двери я унюхал, что за ней некто совсем не из местной обслуги.
— Визит неуместен! — четко произнес я стоящему с той стороны. Любой из нашей расы знает, что настаивать после такого предупреждения — напрашиваться на агрессию.
— Господин Уваров, будет всем лучше, если вы откроете дверь, ведь я все равно войду так или иначе. — Наглости пришельцу не занимать. И теперь я узнал его по голосу — Федор, мать его, Милютин.
