Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
Ох и плечи у него все же… ямки над твердыми ягодицами… и мышцы спины… как упругие длинные выпуклые ленты-змеи, хищно скользящие под гладкой кожей… А бедра с таким рельефом мускулов, будто этот засранец по утрам приседает с легковушкой на плечах… Тело не мальчишки и даже не парня. Мужика. Самца. Тело, чей обладатель исключительно точно знает, как управлять моим, каждым нюансом его наслаждения, отнимая у меня всю власть над собой.
Эй, я им любуюсь? Серьезно? И это сейчас, когда, кажется, у меня сил едва хватает, чтобы сохранять вертикальное положение от многочасового кошмара-измождения, хотя и все время чудится, что там, под этой вкрай измотанной оболочкой, бушует поток энергии, ищущей выход.
— Посторонних здесь не бывает, — зыркнул на меня Захар вполоборота, — а голым оборотнем тут никого не смутишь. Скройся с глаз, я сказал.
Я подчинилась, спустившись на кое-как держащих ногах, плюхнулась на тюфяк. Оборотнями… опять. Нет, ну реально? И эта жуть с руками-лапами мне не приглючилась? Ну могла же, да? Наболтал мне всего такого перед сном, вот и посетили такие мороки.
Жуткий грохот, от которого содрогнулся весь дом, заставил меня вскинуться, забывая пока о всякой мистической белиберде. Метнулась обратно к лестнице, прислушиваясь к рычанию и звукам ударов, что однозначно говорили о борьбе наверху. Ну и что мне делать? Кто это мог быть? У Захара есть враги, и они нашли нас здесь? Насколько все плохо, и что будет со мной? Я же здесь в ловушке — другого выхода нет. Так что, прорываться? Помочь ему? Совсем крыша поехала, Аяна? Да что ты можешь? И с какой стати? Только потому, что чертов волкокот — уже знакомое зло и прямой угрозы не представляет, а пришельцы как раз могут быть опасны? Или просто потому, что у меня все внутри леденеет от страха… не за себя? Да гори оно!
Взбежав на цыпочках по лестнице, я расслышала чужой мужской голос, с которым Захар спорил явно на повышенных тонах, но из-за панического грохота крови в ушах слов разобрать не могла.
