Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
Ну, по крайней мере, Захар жив, если способен еще с кем-то ругаться.
По ногам потянуло прохладой, принесло новые запахи, среди которых на удивление затесался и один очень привычный. Но мешанина была такой крутой, что я не смогла сразу сообразить, кого обоняю. Скользнув на кухню, принялась шарить по ящикам в поисках хоть какого-то оружия. Нашлась увесистая такая чугунная сковородка, и я выбрала самый здоровенный тесак среди ножей. Одежды, блин, никакой, так что обмоталась полотенцем потуже и хорошенько заткнула его угол за край на груди.
Послышался снова шум борьбы, сопровождаемый какими-то мало напоминающими человеческие звуки, и сквозить стало сильнее, затопало как будто целое стадо. Божечки, вот это я влипла! За спиной каменный мешок, впереди толпа не пойми кого, явно не чайку попить явившихся к Захару. Но как-то не по-людски просто бежать и бросить кого-то в беде. Даже если этот кто-то тебе никакой не друг и твердит, что и ты, типа, не человек.
— Аяна, доченька моя, выходи!
Что, блин?! Какая еще «доченька»? Голос отца я знаю, и это уж точно был не он, не говоря о том, что отродясь доченькой меня не называл. Приблудой, поганкой неблагодарной, дрянью, захребетницей…
— Аяна, не смей! — рев моего котоволка под конец сорвался в болезненный хрип, заставив затрястись все мои конечности.
Кто-то тяжело зашагал в мою сторону, я панически оглянулась, прикидывая, что будет действеннее: рвануть обратно на кухню и забиться в какой-нибудь шкаф или ломануться вперед, молотя сковородой и тыча ножом куда попаду, а там уж что будет.
— Ну здравствуй, доченька! — Незнакомец оскалился в широкой белозубой улыбке и протянул мне руку: — Выйдешь к нам?"
"Черноволосый, на висках поблескивает редкая проседь, видно, что не юнец, но возраст не определишь навскидку, глаза серые с отчетливым светлым кольцом по краю радужки… где-то видела такое недавно… а-а-а, не важно сейчас… Высокий, сложен крепко, но не так мощно, как мой котоволк.
— Аяна, я велел тебе спуститься! — рявкнул еще невидимый для меня Захар. — Не смей выходить! Я запрещаю!
— О надо же! — улыбка самоназванного папаши стала недоброй ухмылкой.
