Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
У меня все прямо перед глазами залило багровым, когда он развернулся в сторону входа в подвал и позвал:
— Аяна, доченька моя, выходи!
— Аяна, не смей! — рявкнул я и рванулся, но волки навалились еще сильнее.
И едва не заревел, совсем не от боли в почти ломаемых ими костях, а от того, что чертова кукла ослушалась меня и появилась-таки в дверном проеме. Все еще в одном лишь полотенце, но с самым большим ножом в одной руке и со сковородой в другой. Когда только успела на кухню прошмыгнуть и вооружиться.
— Аяна, я велел тебе спуститься! Не смей выходить! Я запрещаю!
— О, надо же! — Голос Федора стал едва ли не вкрадчивым журчанием, а проклятая рожа засияла доброжелательством высшей пробы, хоть он и продолжил цедить яд в мою сторону.
Аяна переступила босыми ступнями, расставляя ноги и будто подыскивая лучшую позицию для обороны, и с тревогой зыркнула на меня. Детка, тут твое кухонное оружие не поможет, а я никчемное сейчас чмо, у которого уже плывет перед глазами и мышцы превращаются в вареную лапшу. Но я что-нибудь придумаю.
— Ни хрена подобного! Моя девушка никуда с тобой не идет!
— Ты этого не решаешь, метаморф.
— Ты тоже. Ты обрюхатил ее мать и бросил, не сподобившись побеспокоиться за двадцать лет ни разу. Так что черта с два ты станешь ею распоряжаться! Аяна, иди вниз и жди меня!
— Вы кто? — без всяких церемоний спросила Аяна, указав на Милютина ножом."
"— Твой отец, я же сказал, — спокойно ответил Федор, опуская протянутую к ней руку.
— Это правда? — глянула моя мультяха на меня.
— Конечно правда! — ответил волчара, смещаясь и перекрывая ей обзор.
Не твоими заботами выросла, псина! И не у тебя она красавица, а у меня! Моя!
— И где же ты был, отец?
Да, господи, да, Аяна! Молодец, девочка, правильный вопрос!
Глава 34
— Ты хоть прикрыться чем-нибудь не хочешь? — прошипела я, пялясь на удаляющуюся задницу Захара. Между прочим, новый для меня вид, с тыла его рассмотреть как-то не пришлось ни разу толком.
