Сирота из монастыря получает шанс на блестящую жизнь при дворе королевы. Балы, поклонники, богатство — всё кажется идеальным. Но за золотым фасадом дворцовой жизни скрываются опасные тайны, интриги и испытания, которые разломают её душу на осколки и заставят пересмотреть представления о...
Запустив пальцы в густые волосы парня, девушка попыталась заставить себя представить, что они немного длиннее, жестче и темнее. Нет, не потому, что так она почти может представить на месте Крона другого мужчину, просто потому, что такие ей нравятся больше.
— Девочка моя, — не ощущая сопротивления, Крон проник под ткань блузы, теперь касаясь уже скрытой одеждой кожи. И эти прикосновения Альма попыталась в голове воспринять немного не так. Еще более жадно, но в то же время нежнее. Больше гладящие, а не сжимающие. И пальцы должны быть длинней. А еще голос… Голос ниже и шепот ближе к уху. Звучит будто под кожей. И слова не те. Не девочка, душа…
— Ты точно?.. — Крон на секунду отстранился, заглядывая в затуманенные зеленые глаза. — Я так долго ждал, и так хочу тебя, но если…
— Господи, — меньше всего ей сейчас нужны были разговоры. Игнорируя вопрос, Альма снова притянула его к себе, доказывая, что хочет. Неважно зачем это ей на самом деле, важно, чтоб он не останавливался.
Он не подвел. Больше глупых попыток отказаться от предложенного не предпринимал.
Впивался в губы до боли, пытался справиться с блузкой, то и дело дергая слишком резко, так, что лесную тишину оглушал звук рвущейся материи. Целовал, прижимал, ласкал, шептал, снова целовал, ласкал, шептал, целовал, ласкал… Не так.
— Стой, — Альма вклинила руку между их лицами, а потом надавила на губы парня, заставляя отодвинуться.
Дура. Она чувствовала себя полной дурой потому, что не получилось. Сначала не получилось захотеть его. А потом даже представлять на его месте другого уже не получилось. Слишком неправильные пальцы, слишком мягкие губы, слишком короткие волосы, слишком суетные движения, слишком не тот.
— Что? — он попытался снова прильнуть к губам девушки, но Альма отвернулась, подставляя поцелую щеку. Крон не отказался и от этого. Оставил влажный след на скуле, спустился ниже, коснулся шеи. Сначала нежно, а потом болезненно.
— Нет! — Альма с силой оттолкнула от себя слишком пылкого Крона. Теперь уже откровенно злясь. Ненавидела, когда он оставляет на теле свои метки. А он это любил. И сейчас опять…
— Что? — растерянный молодой человек отступил, смотря на нее и совсем не понимая, что происходит.
— Ничего, — а она почему-то жутко злилась. На него за то, что не смог оправдать надежд, на себя, за то, что на что-то надеялась, на Ринара за то, что из-за него приходится надеяться.
Отойдя на несколько шагов, Альма попыталась оправить наряд.
