Азами медленно шла по алле Центрального парка в фиалковом свете заходящего солнца. Ее старший брат внимательно оглядывался, как будто ища кого-то. Весенний вечер осенней ночи проникал через низкие деревья, создавая таинственный узор на лужайках.
Молодая женщина замерла:
— Пропустила? Что?"
"Зивич кивнула:
— Что-то важное, решающее. Одну деталь, которая возносит интерес к этому случаю… — она протянула вверх пухлую руку, — к небесам.
Последовала долгая мучительная пауза. Затем Зивич повернулась к д’Агосте:
— Лейтенант, вы меня удивили.
Д’Агоста почувствовал, что не расстроен этим заявлением, а скорее заинтригован:
— Вы нашли там следы когтей?
Зивич покачала головой и мелодично рассмеялась:
— А вы забавный. — Пока все обменивались озадаченными взглядами, она обернулась к Пиццетти: — Хороший судмедэксперт не делает никаких предварительных заключений до начала вскрытия.
— Да, — согласилась Пиццетти.
— Но вы сегодня поступили именно так.
По лицу молодой женщины стало заметно, что она близка к панике.
— Мне кажется, это не так. Я оценивала лишь то, что видела.
— Вы попытались, но не сумели. Видите ли, доктор, вы полагали, что имеете дело… с одним трупом.
— При всем уважении к вам, доктор Зивич, вы ошибаетесь. Я обследовала каждый разрез и проверяла, не произошло ли подмены.
— Или такими выглядят. Но вы не провели полную инвентаризацию.
— Инвентаризацию?
Тяжелая туша Зивич переместилась ко второй каталке, где были выложены промытые части тела. Она указала на один небольшой фрагмент:
— Что это, по-вашему?
Пиццетти наклонилась и присмотрелась:
— Часть… губы, я думаю.
— Думаете.
Зивич выбрала из набора пинцетов на столе самый длинный и осторожно подцепила им фрагмент.
— Что вы видите? — спросила она.
Пиццетти посмотрела на стереоизображение:
— Это все еще выглядит как часть губы.
— А хрящ вы заметили?
Младший медэксперт долго возилась с пинцетом.
— Да, совсем крошечный.
— А теперь повторяю вопрос: что это, по-вашему?
— Раз это не губа, значит… ухо. Это мочка уха.
— Очень хорошо.
Пиццетти выпрямилась, лицо ее превратилось в неподвижную маску. От нее явно ожидали чего-то большего, и через мгновение она подошла к каталке и уставилась на два уха, лежавшие, словно морские раковины, на столе из нержавеющей стали.
— Мм, оба уха на месте, и оба целые, без каких-либо повреждений. — Она умолкла, вернулась к стереомикроскопу и еще раз посмотрела в окуляры, поправляя фрагмент кончиками пинцета. — Не уверена, что это ухо преступника.
