В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Несут потери от нападения на свои колонны в лесах, а мы, гвардейские егеря, которые умеют в таких условиях воевать, сидим здесь в полном покое. Может, отпустит нас государыня до Вислы пробежаться? И по армии слух тоже пойдёт, что гвардия с ней, в одном строю. Духом наши солдаты укрепятся. Да и по лесам мятежников хорошо погоняем? Засиделись мои волкодавы без дела.
— До Вислы, говоришь, пробежаться? — хмыкнул генерал. — Ну не знаю, не знаю. Не дело это — императорской гвардии да разбойничьи ватаги гонять. Другой вопрос — за собой войска вести.
— Семь с лишним сотен вёрст пути, — прикидывал Алексей, — без днёвок тут никак, а значит, и средний темп марша — более тридцати вёрст в сутки.
— Гвардия в походе, — проговорил тот негромко, постукивая пальцами по столу.
— Спасибо, ваше превосходительство! — вскочил с места Алексей. — А уж мы вас не подведём.
— Рано ещё спасибо говорить, бригадир, — проворчал тот. — Теперь нужно думать, как бы это всё правильно подать. Вот что тут важно, а то брякнешь «сдуру» и точно потом в дураках перед всем двором окажешься."
"— Господа, начинаем подготовку к выходу! — объявил своим заместителям в штабном шатре Егоров.
— Суворов, Суворов, — зашептались сидящие на скамьях офицеры.
