В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Поговаривают, что из Финляндии Александра Васильевича сюда скоро пришлют, Потёмкина-то теперь нет, чтобы их по разным углам разводить. А генерал-аншеф в фортификации зело силён. Вон сколько на северной линии укреплений за год настроил! Теперь и шведы там не страшны, самим можно в ворота Стокгольма прикладом стучать.
— Ух ты! — вскинулся Алексей. — Здорово! Значит, опять под командованием Суворова доведётся служить? Замечательно!
— Я бы не спешил так радоваться, — сузил глаза Толстой. — По вашему полку, Алексей, пока ещё ничего не решено.
— Не по-онял, это чего нам теперь, до седой бороды, что ли, в полях и на бивуаках жить? — протянул озадаченно Гусев. — Войне-то всё равно конец, Мить! Неужто они там, в столицах, про целый полк позабыли? — кивнул он наверх. — Блин, да я с семьёй нормально ещё не жил, всё как голь перекатная по бивуакам скитаюсь!
— Тише, тише, — поднял вверх руки Толстой, — никто про вас ничего не забыл.
— Во всё новое?! — аж приподнялся со своей скамьи Гусев. — Так вот же только летом мундиры с обувкой поменяли, прямо после Мачинской баталии? Как только на нас посольскую охрану возложили. Странно это всё. Не находите, Алексей Петрович?
— Да давно уже нахожу, — кивнул Егоров, — только и сам ничего не понимаю. Может, погонят далеко? Оттого и думают обеспечить сменными мундирами и обувью. За те же Кавказские горы, предположим, нас отправят? Там грузины возню какую-то затеяли. Под крыло к России от турок и персов желают спрятаться, чтобы не вырезали.
— И для этого вам второй новый мундир, да? — иронично хмыкнул Толстой. — И в этом бы на Кавказ погнали, даже не сомневайся.
— Ну, тогда я не знаю, — развёл руками Алексей. — Ты про себя-то что сам надумал?
— При штабе я пока останусь, — пожал тот плечами. — А чего сейчас бегать и в суете место менять? Вот мир заключим, авось не оставит армейскую голову своим вниманием и милостью государыня.
