В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Посидим с ребятами немного и уже потом свои роты проверим. У егерей наших, небось, тоже в палатках праздник.
Османская делегация, закончив работу, убыла на свой берег, и отдельный полк егерей со Смоленскими драгунами наконец освободили от охранной службы. В начале января ушли в сторону Полтавы первые полки бывшей Дунайской армии. Те части, которым не надлежало и дальше нести службу на Дунае, тоже готовились к отбытию. Полк же Егорова оставался в неведении своей дальнейшей судьбы.
— Коли всю Южную армию расформировывают и главного квартирмейстерства более не будет, может, и нас тогда по егерским корпусам раскидают? — тревожились офицеры.
— Да не-ет, у нас же своё знамя есть — это ведь не шутки, оно, чай, из рук самой императрицы дадено, — отвечали им оптимисты. — Глядишь, и очнётся начальство, озаботится о полутора тысячах казённых душ.
После рождественских праздников Алексей не выдержал и пошёл на аудиенцию к начальству.
— Заходи, Егоров, ты вот как чувствуешь, когда я тебя видеть хочу! — крикнул из-за двери фон Оффенберг.
Адъютант оглядел придирчиво егеря, стряхнул ему с плеча снежинки и распахнул дверь.
— Проходите, господин полковник, вас ожидают!
— Ваше превосходительство, командир отдельного особого полка главного квартирмейстерства Южной Дунайской армии, полковник Егоров для аудиенции прибыл!
— Нет уже главного квартирмейстерства, Егоров, — хмыкнул барон, — и Южной армии больше нет. Есть группа войск для прикрытия Дуная.
— Так спокойно же сейчас на Буге, Генрих Фридрихович?! — воскликнул Алексей. — Я понимаю, раньше мы турок там стерегли и на их Очаков османский глядели, а сейчас-то для чего же туда?
— Помнится, у тебя там семья, господин полковник, и у прочих офицеров, — покачал головой барон.
