Автор
Марина уверена, что её дочь жива. Спустя год она узнаёт девочку на руках богатого инвестора Романа Гомельского. Несмотря на скептицизм окружающих, мать решает отстоять право на своего ребёнка любой ценой. История о силе материнской любви и борьбе за справедливость.
Заглянула в капитанскую рубку, поулыбалась итальянцу-капитану, так как ни слова на его итальянском английском не поняла. И даже как-то расслабилась, пока случайно не зашла в детскую.
Безмятежно раскинув в сторону ручонки в кроватке мирно посапывала Дианка.
— Можно… я подойду? — шёпотом спросила Марина няньку, вцепившись в косяк. — Вас как зовут?
— Алиса, — подскочила девушка, уступая Марине место. Скорее она была, конечно, молодой женщиной, опрятной, милой, строгой, Лиза на фоне неё выглядела девчушкой. Но Лизы здесь, к счастью, не было. А Алиса предупредила, что тогда отлучится на несколько минут и оставила Марину одну.
Наверно, это было в ней сильнее всего на свете — любовь к ребёнку. И Марина как ни старалась, не смогла справиться — слёзы капали на одеяльце, которым она прикрыла пухлые, в складочках ножки. Слепили глаза, когда убирала с влажного лба прилипшие кудряшки. И текли по щекам, когда перебирала крошечные пальчики, сидя у кроватки на подлокотнике мягкого кресла.
— Вы же Скварцова? — заставил её вздрогнуть знакомый голос.
— Марина, — обернулась она, поспешно вытирая слёзы.
— Я Любовь Никалаевна, мама Лизы.
— Я знаю, — кивнула Марина."
"— Я канешна сачувствую вашему горю, — упёрла она руки в крутые бока, — но не нужна, чтобы вы подходили к кроватке.
— Что? — растерялась Марина.
— Алиса! Где ты там? — крикнула та и демонстративно молчала, пока нянька не пришла. — Ты почему позволяешь, падхадить к ребёнку каму попало?
— Что значит, кому попало? — не веря своим ушам, выпрямилась Марина. Она оказалась чуть не на голову выше Гномихи, но ту это ничуть не смутило.
— А кто ты ей? Никто. Сваво патеряла, так к чужим не лезь, — рыкнула она и прямо за руку потащила Марину из комнаты.
Нет, до вопросов «Что вы себе позволяете?» Марина не снизошла, да и не до них было, когда Гномиха так швырнула её к деревянной панели, что чуть руку не вывернула.
— Это как ещё посмотреть. А вы этой девочке кто? Не кто попало? — задыхаясь от возмущения, потёрла Марина больно вывернутое запястье. И локоть, которым ударилась о стену.
— Ты на что это намекаешь? — снова упёрла Мурзина руки в бока. — Я этой девочке родная бабка вообще-то. А ещё у неё есть мать. И атец. А вот какого чёрта ты всё время рядом трёшься, очень хотелось бы мне знать. Я тебя ещё на дне раждения заметила. Ну-ка давай, вали отсюдава подобру-поздорову. А возле ребёнка ещё раз увижу, пеняй на себя — пришибу! — замахнулась она.
Марина невольно отпрянула, но ответить ничего не успела.
