В холодном зале разливался дым от керосиновой лампы, где-то вдалеке прокатилась санями или зашуршала высохшая трава под копытом лошади. Алеся прижала колени к сердцу, словно пытаясь укрыться от мрачной атмосферы и собственного горя. Этот вечер мог быть обычным, если бы не одно «но»....
— Мой отец — барон Диорти. — упрямо повторил Ромул, но Нортман уже его не слушал. Он смотрел только на Ормса.
— Когда вы узнали?
— Гм… — старый граф почесал в затылке. — Пожалуй, когда вошел сюда. Я очень хорошо знал Эгара в молодости, и не мог не заметить, что они с этим молодчиком на одно лицо.
— Но почему дядюшка не признал его сам?"
"— Это надо спрашивать у него. Я же могу только предположить, что Эгар не собирался раскрывать родство. Зачем? Ведь если с вами и вашей женой вдруг что-то случится, жизнь штука все-таки непредсказуемая, то у вашего дяди все шансы стать опекуном виконтессы.
Нортман шумно выдохнул и сжал кулаки. Ему отчаянно хотелось возразить, но очень уж рассуждения Ормса походили на правду. Да и то, как Диорти бессильно уронил голову на грудь, говорило о том, что предположения недалеки от истины.
— Это лишь предположение, граф Арельс. — в серых глазах старого графа промелькнула печаль. — Чтобы узнать наверняка, надо доставить сюда вашего дядюшку и допросить. Знаю, вы очень ему доверяли… — Ормс устало потер виски. — Но когда-то Эгару доверял и я.
Глава 35
Ниточки из прошлого
Эту ночь Алесия провела без сна. Сперва пришлось отпаивать успокаивающим отваром Агнету, которая после пережитого стресса ревела часа два, кляня собственную глупость.
Не стоит давить на человека, которому и без того плохо. Успокоив служанку и отправив ее в постель, женщина обошла притихший дом. Самой ей, чтобы уснуть, понадобилась бы, наверное, горсть снотворного.
Да и хотелось дождаться супруга, чтобы узнать — кого же там все-таки поймали? Сбивчивый рассказ Агнеты лишь раздразнил любопытство, но почти не пролил свет на происходящее.
В сумрачных коридорах стояла сонная тишина, нарушаемая лишь трелью сверчка и поскрипыванием половиц.
Заняв одно из кресел, она накинула на колени тонкое одеяло и просидела так довольно долго, глядя в темное окно.
Нортман вернулся только ближе к рассвету. С видом человека, которому тошно от этого мира. И очень удивился, обнаружив в своем кабинете жену.
