В холодном зале разливался дым от керосиновой лампы, где-то вдалеке прокатилась санями или зашуршала высохшая трава под копытом лошади. Алеся прижала колени к сердцу, словно пытаясь укрыться от мрачной атмосферы и собственного горя. Этот вечер мог быть обычным, если бы не одно «но»....
— Почему ты здесь? — спросил он, устало проведя рукой по лицу. — Уже слишком поздно.
— Скорее — рано. — отозвалась женщина.
Больше всего на свете ей хотелось спросить — как все прошло? Но интуиция подсказывала, что не стоит устраивать допрос прямо с порога. Лучше дать супругу сперва перевести дух.
Как там в русских сказках учили? Напоить, накормить, в баньке попарить, и уж только потом приставать с вопросами. Баня, конечно, осталась в Арельсхолме, но все остальное…
— Пойду распоряжусь, чтобы принесли тебе что-нибудь поесть.
Нортман качнул головой.
— Мне сейчас кусок в горло не полезет.
— Тогда травянок?
Мужчина качнул головой еще раз.
— Значит, горячий шоколад. — решила Алесия. И, не дожидаясь очередного отказа, выскользнула за дверь.
Кухарка к этому часу только-только закончила растапливать печь и явно не ожидала вторжения в свое царство. Сонно моргая, она несколько раз уточнила у графини, что именно от нее требуется, и только после этого соизволила поставить греться молоко.
Пока варился шоколад, под контролем Алес были нарезаны бутерброды. В самом примитивном варианте — хлеб, холодное мясо, сыр. Кухарка попыталась было охнуть, что не полагается подавать такое господам, но ее возражения были пресечены на корню.
Спустя каких-то двадцать минут, Алесия вновь поднялась к мужу, прижимая к себе поднос. Который Нортман отобрал буквально на пороге, буркнув что-то в духе: «благородным леди не полагается исполнять за служанок их работу».
— Благородная леди имеет право позаботиться о собственном муже, не поручая это другим.
Граф машинально последовал ее примеру. Но было видно, он даже не задумывается, что именно пьет. Потом незаметно растаяли бутерброды. И только тогда Нортман немного оттаял. Лицо стало менее отрешенным, а к черным глазам, до этого момента ничего не выражавшим, вернулся блеск.
Алесия дала ему еще несколько минут, и это оказалось верным решением. Мужчина первым нарушил тишину.
— Это был Диорти. — ответил он на немой вопрос. — Сын барона… так называемый. — на его лице промелькнула тень.
— Так называемый? — Алес чуть изогнула бровь.
Нортман слегка поморщился.
— Десять лет назад, барон признал чужого ребенка, как своего… На самом деле, Ромул — мой брат.
— Что⁈ — вот чего женщина точно никак не ожидала услышать. — То есть…
— Двоюродный. Сын моего дядюшки.
Алесия встряхнула головой. Вопросов стало больше, чем ответов.
