Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
Татьяна Петровна отмахивается:
— Ну в вашем доме может и не обязаны, но у нас в семье…
— У вас в семье совсем скоро все изменится, — отрезаю. — Так что учитесь справляться самостоятельно.
Мать недовольно поджимает губы:
— Даже если она переедет к мужу, ей все равно придется для него готовить, — пожимает плечами. — Из деревенской девицы не грех белоручку выбивать. Это вы Галине можете обеспечить безбедную жизнь, а Гена с Соней люди простые. Ему семью обеспечивать, а ей за хозяйством следить, готовить, прибирать.
Вот оно значит, как? Соне положено вкалывать, а Гале — жизнь безбедную подавай? Посмотрим, что она скажет, когда ситуация повернется диаметрально противоположным образом.
— Исходя из вашей логики, Галине тоже не помешало бы опыту в таких делах поднабраться. Она ведь такая же деревенская девица. И не известно, как скоро наш, даже не начавшийся брак, закончится, — говорю выразительно, дабы мои слова снова не восприняли как шутку.
Пусть начинают задумываться, чтобы потом ни для кого большим сюрпризом не стал наш разрыв.
Складываю руки на груди и продолжаю:
— Не лишним было бы так же уметь обслужить себя и своего «простого» мужа. Мало ли, как жизнь повернется, не так ли? Или предлагаете мне заняться «выбиванием» из Гали белоручки?
Мать таранит меня неприязненным взглядом. Ну конечно, как же я посмел посягнуть на неприкосновенность ее любимой Галюси? И это я только начал. Берегитесь. Только мне Соня отмашку даст, и я выпровожу вас всех из дома, за то, как вы беспардонно обращаетесь с моей ценностью.
— Ааапчхи! — прерывает наше зрительное противостояние громкий чих Сони.
Моментально переключаю свое внимание на нее:
— Ну вот. Я же говорил, перемерзла, — подхожу ближе, позабыв о том, что тут есть еще кто-то кроме нас. — Что-то болит?
Кладу руку на ее лоб. Температуры вроде не ощущается, однако глаза болезненно красные.
— Н-нет, — Соня неловко отшатывается от моей руки. — Я в порядке.
Хм. Надеюсь это действительно так, и она не пытается снова скрыть от всех истинное положение дел.
— Отправляйся отдыхать, — велю строго. — Сейчас Галина сварит тебе кашу, и принесет лекарства.
— Я? — тут же удивляется Лина.
— Да я сама сделаю, — ворчит мать.
— Нет, — отсекаю безапелляционно. — Вам стоит проверить отца, он должно быть устал после долгой прогулки. И сами идите отдыхать. Уже поздно. Галя как-нибудь уж справится.
