Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
– Праздник глаз! – воскликнул Ренделл, переполненный чувствами. – Пожалуйста, позвольте просто постоять и посмотреть!
Директор не торопил гостя, наслаждаясь его восхищением.
– Никогда не видел ничего столь великолепного! – Ренделл медленно шел по залу, рассматривая одно полотно за другим. – «Шабаш ведьм». Замечательно!
Они двинулись дальше.
– Автопортрет Гойи! Потрясающе!
Кристиан Мачадо расцвел.
Ренделл постоял у «Порта».
– Отличная копия. – Он уже собирался пойти дальше. Но директор схватил его за руку:
– Что? Что вы сказали, сеньор?
– Я сказал, что это прекрасная копия.
– Вы заблуждаетесь! – Голос Мачадо дрожал от возмущения.
– Я так не считаю.
– Определенно заблуждаетесь, – упрямо повторил директор. – Это подлинник. У меня есть заключение о происхождении холста.
Анри Ренделл подошел к картине и пригляделся к ней внимательнее.
– В таком случае ваше заключение – подделка. Это работа Эухенио Лукаса-и-Падильи, ученика Гойи. Вы, разумеется, знаете, что Падилья написал массу полотен, которые приписывают Гойе.
– Конечно, знаю! – вспылил Мачадо. – Но это не тот случай.
– Покоряюсь вашему суждению, – пожал плечами гость.
– Я сам приобретал это полотно. Оно прошло спектральный и пигментный анализы.
– Не сомневаюсь. Падилья работал в то же время, что и Гойя, и пользовался теми же материалами. – Анри Ренделл наклонился, изучая подпись в нижнем углу холста. – Убедиться в подлинности несложно: отправьте картину в вашу реставрационную мастерскую – пусть исследуют подпись.
– Не за что, – холодно отозвался директор. «А этот Ренделл, оказывается, глупец», – подумал он.
– Если понадоблюсь, я на «Вилла Магна». Еще раз благодарю за экскурсию, сеньор.
"Мачадо смотрел ему вслед и негодовал: «Как посмел этот швейцаришка предположить, что мой Гойя подделка?» Он снова повернулся к картине. Настоящий шедевр. Директор наклонился к подписи. Все нормально. Но неужели это все-таки возможно? Семя сомнения было посеяно. Все знали, что Эухенио Лукас-и-Падилья написал сотни копий картин Гойи и сделал карьеру на этих фальшивках. Мачадо заплатил три с половиной миллиона долларов за «Порт».
