Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
Трейси поспешила к решетке.
– Простите, мне необходимо поговорить с начальником тюрьмы.
– Сию минуту пришлю, – хмыкнула надзирательница.
– Вы не понимаете. Я…
Надзирательница прошла мимо.
Трейси, чтобы не зарыдать, запихнула в рот костяшки пальцев.
– Ты что, больна, дорогуша? – спросила пуэрториканка.
Трейси покачала головой. Не в силах произнести ни слова, она медленно вернулась к кровати. Несколько секунд смотрела на грязный матрас, а затем легла. Это был жест бессилия. Трейси сдалась и закрыла глаза.
Десятый день рождения стал самым волнующим днем в ее жизни. «Идем обедать к Антуану», – объявил отец.
К Антуану! Это имя вызывало в воображении совершенно иной мир – мир красоты, блеска и богатства. Трейси знала, что у отца немного денег. «На следующий год мы можем себе позволить каникулы», – эти слова рефреном звучали в их доме. И вот теперь они идут к Антуану! Мать надела на нее новое зеленое платье.
«Только посмотрите, какие красотки! – расхвастался отец. – У меня две самые очаровательные женщины в Новом Орлеане.
Антуан – это было гораздо больше, чем мечтала Трейси. Намного больше. Сказочная страна, изящно, со вкусом украшенная – скатерть, сияющие золотом и серебром вензеля на тарелках. «Настоящий дворец, – подумала Трейси. – Сюда наверняка приходят короли и королевы. – Она слишком волновалась, чтобы есть, и во все глаза смотрела на красиво одетых мужчин и женщин. – Когда я вырасту, – пообещала себе Трейси, – буду приходить сюда каждый вечер.
«Ты не ешь, Трейси», – упрекнула ее мать.
И, чтобы угодить матери, она начала есть.
Ей заказали торт с десятью свечами, и официанты спели «С днем рождения!». Гости повернулись и начали аплодировать. А снаружи, с улицы, донесся звонок трамвая.
Звонок! Громкий и очень настойчивый.
– Время ужинать, – объявила Эрнестина.
Трейси открыла глаза. Во всем блоке хлопали двери камер. Она лежала на койке и отчаянно пыталась остаться в прошлом.
– Эй, пора пожевать! – бросила пуэрториканка.
– Я не голодна. – При мысли о еде Трейси стало дурно.
– Es llano, – сказала толстая мексиканка Паулита. – Все очень просто. Им без разницы, хочешь ты есть или нет. Всем положено являться на жрачку.
Заключенные строились снаружи в коридоре.
– Двигай, а то задницу начистят.
«Я не способна пошевелиться, – подумала Трейси. – Останусь в камере».
Ее сокамерницы вышли в коридор и заняли места в двойной шеренге.
