В плененных бараках и захолустных узлах мир катился к своему безмолвному земляном могиле. Я сидела на холодной койке, прижимаясь к стене, как отброшенная детеныш среди трепаков. Память не желала помнить точный возраст — пять лет? меньше?.. Взглянув в глаза отцу, тот был словно живым демоном: постоянно хмурый, но холодным взглядом давил тьму и страх....
Но я утратил Доверие Императора, не так давно он едва не отстранил меня от должности...
- Не спасай меня, - попросила я, - помоги Дэву. Пока он еще жив. Это дело связано с похищением эмпатов и нападением на колонии. Найдите этих бритоголовых мерзавцев и отомстите им. За меня. За мою семью. За все загубленные жзни.
- Девочка, - Раф протянул руку и коснулся моей щеки. - Как бы мне хотелось забрать тебя отсюда, но даже на это я неспособен. Прости.
- Ничего, справлюсь.
Я дернула головой, уклоняясь от ласки. Слишком похож сейчас был Раф на моего погибшего отца.
- Медведь назвал меня Фартовой, - объявила я. - Но Дэв дал имя Вирсавия, что значит «дочь клятвы». И я не умру, пока не исполню свой долг.
Туман над нами развеялся так неожиданно, будто разом всосался обратно в коробку. Я неверяще поморгала, не сразу сообразив, что произошло. Опомнилась, только когда в допросную влетел Тартарус и с ехидцей в голосе поинтересовался:
- Закончили? Можно уводить заключенную?
Раф недовольно глянул на тюремщика и вяло кивнул.
- Позаботься о том, чтобы заключенная дожила до суда. Переведи ее в другую камеру. - Раф указал на мои промокшие ноги. - А свои «погреба» прибереги для настоящих злодеев.
Тартарус притворно ахнул и закатил глаза к потолку."
"-Увы, преступников в Империи слишком много, а тюрьма не резиновая. Других свободных камер нет.
Он развел руками и изобразил на лице раскаяние.
Раф скрипнул зубами, но не нашел, что возразить. Уходя, он все же похлопал меня по плечу и шепнул на ухо:
- Будь сильной, девочка.
Дождавшись, пока гости уйдут, Тартарус вновь обернулся беспощадным властителем подземелья. Его глаза зажглись лихорадочным блеском, рот искривила презрительная ухмылка.
- Теперь ты моя, тварь, - объявил он. - Гвардия не всесильна, ей не удастся меня запугать. Я покажу тебе, какими страшными бывают ночи. Познакомлю со всеми ожившими кошмарами преисподней.
Я равнодушно пожала плечами.
- Валяй. Только будь добр, придумай что-нибудь понадежнее крыс-мутантов. Так, чтобы наверняка.
Тартарус раскрыл от изумления рот и тут же захлопнул. Выждав секунду, переспросил:
- Я не ослышался, ты не боишься пыток? Напрасно. Поверь, смерть от крысиных зубов покажется тебе избавлением.
Я не стала говорить тюремщику, что уже получила самое страшное наказание. Чувство вины терзало меня сильнее, чем тысячи живых монстров.
