В плененных бараках и захолустных узлах мир катился к своему безмолвному земляном могиле. Я сидела на холодной койке, прижимаясь к стене, как отброшенная детеныш среди трепаков. Память не желала помнить точный возраст — пять лет? меньше?.. Взглянув в глаза отцу, тот был словно живым демоном: постоянно хмурый, но холодным взглядом давил тьму и страх....
Стараясь не делать резких движений, я поползла назад. Горилла ухнула и поднесла ладонь с угощением к моему рту. Настойчиво ухнула.
- Ешь. Это. Поможет. - Голос показался мне до боли знакомым.
Я обернулась и увидела улыбающегося Малыша. Тут же зажмурилась и рухнула на песок.
- Чертовы глюки.
Сильные руки подняли меня и затащили под тень пальмы. Прислонили спиной к шероховатому стволу. Заботливая человеческая ладонь коснулась лба.
- Солнце. Напекло, - констатировал Малыш. - Сейчас пройдет. Ешь.
Он забрал из ладони гориллы пережеванную массу и затолкал мне в рот.
По команде Малыша его подруга стиснула меня в объятиях, не позволяя шевелиться. В этот же момент бывший напарник зажал мне нос и рот, вынуждая проглотить вязкую субстанцию.
- Молодец, - сообщил Малыш и снова улыбнулся.
Разговаривал он так, будто забыл, как это делается. Да и выглядел настоящим дикарем: обросший, загорелый. И только хлипкая повязка на бедрах и кожаная сумка, сшитые из остатков формы «птенца», напоминали о том, что я не ошиблась.
- Как ты спасся? - спросила я, с трудом ворочая языком. Противное кушанье связало рот похуже хурмы, которой однажды угощал меня Дэв. - После таких ранений не выживают.
Малыш загадочно подмигнул и выдал:
- Расскажу. Потом. Ты ранена?
- Вроде нет, - помотала я головой и тут же пожалела об этом. Тошнота подступила к горлу, а перед глазами пошла разноцветная рябь.
- Терпи, - предупредил Малыш.
Он осмотрел мои окровавленные пальцы, достал из сумки горсть горилльих ягод и передал подруге. Самка бросила их в пасть, перемолола крепкими челюстями и снова выплюнула. Полученной кашицей Малыш обмазал мои раненые пальцы, обработал ссадину на ноге.
После этого что-то ухнул своей подруге. Вместе они надрали с пальмы лиан и размяли их, превращая в некое подобие веревки. Судя по отточенным движениям, они проделывали такое не впервые. Малыш использовал камень, горилла же активно работала зубами.
Я наблюдала за их действиями будто со стороны. Появилось ощущение нереальности происходящего, точно окружающий мир начал плавиться и терять привычные очертания.
- Прости, - сказал Малыш и принялся меня связывать. - Так надо.
Я не сопротивлялась, всецело поглощенная созерцанием открывшихся мне далей. Разум подсказывал, что все это только мираж, но он был таким чарующим, таким прекрасным. Передо мной возникали причудливые замки и неведомые города.
