Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
Дай силы пережить мне этот ад,
Стань для меня оазисом в пустыне.
Арсен заметил, как покосился на него Иван, а затем скорчил важную гримасу и, оглянувшись, внаглую подмигнул Маше. Та весело прыснула в ответ. Что ж, молодежь явно потешалась над его серьезным видом, подумал Арсен! Но им теперь палец покажи, будут хохотать, как сумасшедшие. Кровь играет, счастье переполняет! Он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться. Иван тут же приглушил звук, но Арсен, не открывая глаз, махнул рукой, дескать, пускай поет!
И если я, изранена судьбой,
Увижу мир бесцветным или черным,
Стань для меня молитвою святой,
Спасительной иконой чудотворной.
Теща Ивана закончила петь, и Арсен снова открыл глаза.
– Хорошо поет, – сказал он совершенно искренне. – И песня хорошая!
– Спасибо! – тихо произнесла Маша. – Только это самая грустная песня у мамы. Да и вообще она очень редко поет! Мы с трудом заставили ее записать несколько песен на диск.
– И песня замечательная! И теща у меня замечательная! – весело заметил Иван.
– Серьезно, что ли? – развернувшись к Маше, спросил Арсен. – У тебя в отчимах будет сотрудник ФСБ?
Но Маша не успела ничего ответить. Из динамиков вновь зазвучала песня. И Арсен резко от нее отвернулся, не веря своим ушам.
Что мне твои пророчества?
Дней расписных кино?
Формула одиночества —
Это мое окно.
пела женщина.
И Арсен почувствовал себя полнейшим олухом. Как он посмел не узнать этот голос?
– Иван, – прошептал он через силу, потому что горло сдавил спазм, – как зовут твою тещу?
– Марина Аркадьевна, – ответил тот и с недоумением посмотрел на отца. – Что с тобой? Ты ведь говоришь, что читал мои статьи? А там я упоминал и имя ее, и отчество, и фамилию – Фролова.
– Читал, но не придал значения, – улыбнулся Арсен.
– Ты ее знаешь?
Арсен выпрямился.
– Гони, Ваня, гони! – приказал он весело. – Когда, говоришь, она расписывается со своим гэбистом?
– Через три часа.
Молодые снова переглянулись. Но что он мог им объяснить? Что любимая женщина, о которой он два долгих года думал почти беспрестанно, вот-вот выйдет за другого? Нет, шалишь! Арсен вдохнул воздух полной грудью. Не тот он человек, чтобы так бездарно расставаться с надеждой."
"– Батя, ты не ответил мне.
